Я не стала тратить время на то, чтобы проверить, выживет ли Чернокровая.
Мне надо было бежать к своим.
Каждый вдох обжигал легкие.
Черепица крыши, скользкая от дождя, скрипела под ногами, когда я пробиралась сквозь темноту ночи. Легкие пылали, но я заставляла себя бежать вперед. Дождь хлестал меня, но я перепрыгивала с крыши на крышу, оставаясь лишь тенью в ночи.
Ловушка. Это была гребаная ловушка. И я попалась в нее, как последняя дура.
Я продолжала бежать. Один километр.
Два.
Три.
Четыре…
Быстрее, Лина, быстрее.
Почти добралась, я почти уже там. Я спрыгнула на землю, а затем стремглав бросилась к большим деревянным воротам, защищающим дворец.
«Пожалуйста, – задыхалась я, – пожалуйста. Сокка, Ёмра, Мирык… кто угодно…»
Никто из богов не ответил мне.
Пожалуйста. Пожалуйста.
К тому времени, когда я вскарабкалась на ворота, ужас сжимал мое горло. Дверь между изумрудными колоннами была приоткрыта, и тонкая полоса света тянулась в темную бурную ночь.
Парадный вход всегда был заперт, особенно ночью. Но сейчас он оказался открыт… Несмотря на адскую боль в ногах, я спрыгнула на землю.
Во дворе было тихо. Очень тихо. Даже гроза шумела приглушенно, швыряя в меня потоки ледяной воды. Ноги стали будто свинцовыми, я вдруг обнаружила, что не могу сделать ни шагу в сторону дворца.
«Пожалуйста», – прошептала я.
В кармане моих штанов лежала вместе с зажигалкой одна-единственная сигарета, которой я планировала насладиться после смерти Унимы. Желание зажать ее между губами и вдохнуть горький дым, чтобы успокоить нервы, стало почти непреодолимым. У меня подкашивались ноги. Я не могла. Я должна была увидеть, что ждет меня внутри.
Каждый шаг по парадной лестнице выкачивал воздух из моих легких. Дрожащей рукой я толкнула дверь.
Красное.
Все было красным.
Деревянный пол был алым. Красные ручьи текли к моим сапогам теплым потоком. Холодный пот струился по моей спине, а сердце отчаянно сжималось. В воздухе висел тошнотворно-сладкий металлический запах, который был мне слишком хорошо знаком.
Запах крови.
Дождевая вода капала с меня на пол и смешивалась с багровой кровью, разбавляя ее до розового цвета.
– Юнхо? – сорвалось с моих губ. – Юнхо?
В ответ я услышала лишь тишину.
– Чара? Крис? – Мой голос был пронзительным, он звенел в ночи с пронизывающим отчаянием. – С-Сан?
Мой взгляд туманился от вида крови, рекой текущей по полу. Но я должна была посмотреть.
Дрожа, я оторвала взгляд от пола, и моим глазам предстали следы побоища. Повсюду валялись груды изрубленных, изуродованных трупов. Мечи и кинжалы, покрытые засохшей кровью, лежали тут же на полу или торчали из неподвижных тел.
Некоторые лица были мне незнакомы. Чернокровые, отданные в руки смерти, – их тела были неподвижны и забрызганы красным.
Но остальные…
Я перегнулась пополам в приступе тошноты.
Вот Юнхо, прислонившийся спиной к деревянной колонне. У него на лбу темнеет дыра от пули. А это Чара, распластавшаяся на вышитом ковре, – ее светлые волосы, слипшиеся от крови, скрыли лицо, меч пронзил ее спину. Крис лежала недалеко от сестры – зеленые глаза были тусклыми и безжизненными, бледная рука сжимала рукоять кинжала, вонзенного в ее грудь.
А Сан…
Его искаженное болью лицо было неподвижно, пустой взгляд застыл на потолке. Тело Сано казалось обескровленным, оно было испещрено пулями, губы посинели. Покрытая шрамами рука тщетно тянулась к мечу.
– Нет. – Я задыхалась. – Нет, нет, нет… НЕТ!
Крик, сорвавшийся с моих уст, разбил тишину на миллион осколков. Мои колени ударились о землю, на них выступила кровь, и я зарыдала, охваченная адскими муками.
Они были мертвы.
Мои друзья.
Моя семья.
Когти.
Их безжизненные тела лежали на полу. Мертвые.
Крик оборвался хриплым, рваным дыханием, пол подо мной куда-то плыл, на меня надвигалась темнота. Горячие слезы катились по лицу, смешиваясь с дождевой водой и грязью. Во дворце было тихо. Очень, очень тихо.
Единственным звуком, который доносился до моих ушей, был слабый звук капающей крови. Каждая капля, падающая на ковер, окрашивала его в пунцовый цвет.
Ловушка…
Моя вина. Это была моя вина.
Я убила их.
Рука коснулась моего плеча. Холодная и липкая, она заправила прядь волос мне за ухо и задержалась на моем затылке. Я стремительно обернулась.
Под моим взглядом Конранд Калмин выпрямился и криво улыбнулся. Его волосы были такими же красными, как кровь, окропившая пол. Изящный изумрудного цвета костюм подчеркивал зелень холодных змеиных глаз, в которых горел торжествующий огонек.
«Лина, дорогая, – промурлыкал он. – Похоже, тебя нужно утешить».
Я рванулась так быстро, что Чернокровый даже не успел моргнуть.
Крича от боли, горя и ярости, я прижала его к стене и стиснула руками его горло, вдыхая сильный запах одеколона.
Белая от ярости, я наблюдала, как лицо Калмина наливается кровью, как выступают вены у него на лбу. Он зашипел и вцепился руками в мои запястья. Я увидела, как Калмин бросил взгляд мне за плечо. Меня тут же грубо оттащили от него, а хозяин головорезов прислонился к стене, задыхаясь и стараясь удержаться на ногах.
