– Руи, послушай, – снова заговорил Кан. – Если она примет усилитель до того, как мы вытащим меч, есть вероятность, что она выживет. Но надо действовать быстро. Время на исходе, мы уже потеряли слишком много.
– Но, возможно, – добавила Хана, – она все равно умрет. – В ее тоне не было злобы, она просто говорила как есть. – Ты должен принять решение прямо сейчас.
– Это должен быть ее выбор, – прошептал Руи, глядя на мое бледное лицо. – Это должно быть ее решение.
– Руи, – нетерпеливо произнес Кан. – С каждой секундой она все ближе к Чосыну. Либо ты потеряешь ее сейчас, либо чуть позже. Может, ничего не выйдет, но ты навсегда возненавидишь себя, если даже не попытаешься.
Я с интересом наклонила голову, пытаясь разглядеть, что находилось в пузырьке, который держал Кан. Возможно, это было лекарство. Должно было быть им.
– Подумай сам, – продолжил Кан, и было видно, что он уже теряет терпение. – Девушка переплыла Черную реку, чтобы собрать ягоды вонгун. И ты знал об этом. Ведь ты сам поручил мне создать партию наших собственных усилителей на случай, если вдруг Линин усилитель попадет не в те руки? Если нашим солдатам тоже понадобится усилить свои силы? – Он вопросительно посмотрел на Руи, пытаясь его вразумить. – Вероятнее всего, она узнала, как создать снадобье, и в любом случае собиралась его попробовать. Так позволь мне дать его ей сейчас, друг мой, думаю, она бы этого хотела.
Усилитель. Я удивленно заморгала. У них был свой собственный усилитель, созданный для непредвиденных ситуаций, и они собирались дать его мне. Я снова наклонила голову. Очень интересно.
Серебристые глаза Руи затуманились при взгляде на чикдо. Потом, словно не в силах больше смотреть на оружие, он склонил голову, и длинные волосы полностью скрыли его лицо. Его рука нашла мою ладонь и обхватила ее, словно птенца, выпавшего из гнезда.
– Делай, что должен, – прошептал он.
Троица обменялась взглядами. Хана почти незаметно кивнула Чану, и тот успокаивающе положил руку на плечо Руи.
Кан подошел ко мне, отвернул рукав ханбока, за которым скрывался флакон – не больше моего мизинца. В нем была одна-единственная капелька темной, мерцающей изумрудной жидкости.
Я наблюдала за тем, как он откупоривает пузырек, все еще не чувствуя ничего, кроме легкого любопытства. Кан осторожно приподнял мне голову и прижал край флакона к моим губам. Затем он влил эту каплю мне в рот…
И я стала падать – падать обратно в свое тело, в кровь и плоть, мышцы, кости и боль… Но чувства начали угасать. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее…
Пока я снова не исчезла. Пока не оказалась во тьме – полной и абсолютной тьме. В одиночестве бесконечной ночи моя боль наконец утихла, и я смогла дышать.
Но темнота и безмолвие, кажется, начали отодвигаться. Вокруг меня все как будто пришло в движение. Я слышала стук и скрип, будто кто-то расставлял декорации перед началом пьесы. Я задрожала, а мрак вокруг меня кружился, менялся и шептал…
Вспыхнул белый свет, будто огни рампы.
Представление началось.
Этот день наконец настал.
Я находилась в особняке Унимы Хисао в Монетном дворе, но чувствовала при этом ледяное спокойствие. Выпрямившись, я окинула взглядом темный холл, в который проникла всего несколько мгновений назад через мокрое от дождя окно. Это был четвертый этаж.
Согласно плану поместья, который раздобыли Чара и Крис, спальня Унимы находилась дальше по коридору. Обводя глазами тени на стенах, медленно достала пистолет. Один щелчок, два, и он был готов. Легко ступая, я пошла по коридору, держась ближе к стенам и прислушиваясь к раскатам грома за окнами.
Глупый, глупый человек.
Он подписал себе смертный приговор, когда отказался от союза с Когтями и переметнулся к проклятым Чернокровым. Дойдя до конца коридора, я прижалась к стене и посмотрела налево.
Никакой охраны.
Похоже, Чернокровые охраняли немаленький дом Унимы Хисао только снаружи.
Перекинув косу за спину и крепко сжав пистолет, я направилась к двери, которая вела в спальню Хисао. Она была выкрашена в блестящий черный цвет, а дверная ручка сверкала золотом. Я прижалась ухом к двери и прислушалась.
Ни звука.
Мои пальцы медленно обхватили дверную ручку. Легкий поворот руки сказал мне все, что я хотела знать. Дверь не была заперта.
Что-то похожее на чувство жалости заставило меня вздохнуть. Подумать только, он сам способствовал своей кончине. Пуля в сердце не должна его удивить, правда. В тот момент, когда она разорвет воздух, начнется война. Прольется кровь, будут загублены чьи-то жизни – и Когтей, и Чернокровых. Я сжала губы от досады, а внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Но Унима предал нас. С этим нельзя было мириться.
Я коротко вдохнула и распахнула дверь.
В комнате было темно. Я едва различала очертания кровати. Фигура под пуховым одеялом могла быть только дремлющим Хисао. Медленно я направила на него пистолет. Пусть помучается.
Но в тот момент, когда мой палец опустился на спусковой крючок…
«Син Лина», – прошелестел голос в темноте.
