Вкус жженого сахара возник на языке. Чувство, от которого я хотела избавиться.
– Тебе не нужно лгать, Ли. – Сан мягко улыбнулся, хотя в его глазах все еще блестели непролитые слезы. – Я знаю, что он есть. И если ты уйдешь, что бы ни было у тебя с ним… держись за него. Ты заслуживаешь любви. – Он взволнованно вздохнул. – Из всех нас ты заслуживаешь ее больше всех.
– Сан. – Я крепко сжала в руке свою угасающую свечу. Я едва могла дышать сквозь подступившую икоту и слезы. – Сан.
Это было прощание. Я понимала это. Я не могла здесь остаться. Слишком многое ждало меня в мире живых.
Он снова приблизился ко мне и стер большим пальцем слезу с моей щеки. Я зарыдала сильнее, когда он прижался губами к моему лбу, а затем заключил меня в объятия.
Даже после смерти он пах мылом, по́том, имбирным чаем и дымом халджи. Мои пальцы цеплялись за его спину, я зарылась лицом ему в шею, поливая его солеными слезами.
– Мы еще встретимся, Ли, – пробормотал он мне в макушку. Ему надо было уходить. Но я не хотела, чтобы он уходил. – Что бы ты ни решила, мы увидимся снова. Обещаю тебе.
– Скажи остальным… – Я задыхалась. – Скажи остальным…
Что мне очень жаль. Что я скучаю по ним, думаю о них каждый день. Скажи, что я люблю их, мою семью, моих друзей.
Сан уже знал, что я приняла решение.
В конце концов, у меня не было иного выбора.
Слишком много всего осталось незавершенным в мире живых.
– Я знаю. Я скажу им.
Сан осторожно высвободился из моих объятий. Его силуэт с каждой секундой становился все более расплывчатым. Он улыбнулся мне в последний раз, неловко и застенчиво.
При виде этой улыбки мое сердце разбилось на десять тысяч осколков.
Я потянулась к нему, даже когда он начал исчезать.
– Лина, если ты вспомнишь этот разговор, то запомни…
– Что запомнить? – прошептала я.
– Смерть не умирает, – произнес он, в последний раз встретившись со мной глазами, – и ты не умрешь, Син Лина. Помни об этом.
А потом он исчез, оставив после себя лишь туманную дымку.
Я склонила голову над свечой, и слезы покатились по моим щекам. Пора, подумала я, и мое тело само собой направилось к полю цветов, как будто знало, как вернуться к жизни. Я шла, цветы щекотали кожу, но их больше не было видно, поскольку на землю лег тяжелый, темный туман.
У меня возникло дурное предчувствие. Я остановилась и настороженно посмотрела на густой туман, скрывающий лиловое небо. Во влажном воздухе низко рокотал гром. Воздух с ароматом цветущей вишни теперь был пропитан едким запахом грозы. Волоски на моих руках встали дыбом, а по позвоночнику побежали мурашки, когда я с ужасом поняла, что туман вокруг меня меняется… как будто что-то двигалось сквозь него, кружась вокруг того места, где я стояла. Раздался слабый шорох, и в нос ударил тошнотворно-сладкий запах раздавленных бутонов.
Завитки тумана, закручиваясь, поднялись в воздух. На мгновение, всего лишь на одно-единственное мгновение, я заметила огромную фигуру, скользившую в темноте, но потом она исчезла.
Начал хлестать холодный дождь, и я, как могла, прикрыла пламя свечи, смаргивая капли дождя. Я нервно сглотнула и приняла боевую стойку. Ноги подкашивались, в голове все плыло. Мне было плохо, очень плохо, и тут в тумане что-то замерцало сине-зеленым светом. Мерцание тут же пропало, но я успела разглядеть большую сверкающую чешую размером с мою голову. А может, и больше.
Кровь застыла у меня в жилах, руки сильно задрожали.
«Имуги были гигантскими умными змеями, с такой пастью, что можно проглотить человека целиком, – словно услышала я Дживуна. – Они могли вызывать дожди и бури».
Вспышка молнии озарила темное небо, и я вздрогнула. Имуги. Змей.
«Даже боги не могли их сдержать. Ничто не утоляло их жажду крови, пока они не удалились в подземное царство Чосын. Имуги ушли туда по собственной воле, по причинам, которые нам неизвестны».
Меня вдруг охватило отчаянное желание закричать от страха, как я делала это дома, когда змеи скользили по моим ногам. Но я подавила страх и заставила себя думать. Имуги. Те самые змеи, чья чешуя была ингредиентом усилителя, чей яд находился в моем теле. Огромные чудовища, могущественные до невозможности. Они обитали здесь, в Чосыне, и я находилась в их владениях.
Я сжала свечу, приминая горячий воск. Глаза слезились, и вместе с ужасом я почувствовала стыд. Мне следовало быть храброй, а не рыдать, как маленький ребенок. Дрожа всем телом, я с трудом контролировала мочевой пузырь, который был готов лопнуть от паники.
«В следующий раз, когда увидишь змею, Лина, задай ей как следует. Змея против убийцы. Я ставлю на тебя, Ли. У тебя отличные острые мечи».
Мысленно повторяя слова Сана, я сделала глубокий вдох и сосредоточилась. Если напрячь слух, то сквозь раскаты грома можно было услышать слабый шум: он кружил вокруг меня, задевая цветы. Туман закручивался и поднимался вверх. Теперь я чувствовала обитателя Чосына и его невидимые змеиные глаза, устремленные на меня сквозь проливной дождь.
Но это был не голодный взгляд. В нем чувствовалось… любопытство. Я сама не знала, как поняла это, да и не хотела знать.
