– Всего два дня, – ответил Руи, и я почувствовала приступ удушья.
Песочные часы все еще висели на моей шее, а песок из верхней половины уже почти весь высыпался. Сегодня двенадцатый день моего пребывания в Кёльчхоне.
Видимо, Руи заметил ужас, который отобразился на моем лице.
– Лина…
Я выругалась так яростно, что стало горячо языку. Руи произносил мое имя, но у меня все плыло перед глазами. Тогда он схватил песочные часы и осторожно сорвал эту проклятую штуку с моей шеи. Лишь после этого я смогла собраться с мыслями.
Император положил на ладонь подвеску на разорванной цепочке и сплющил ее, раздробил на мельчайшие осколки, а затем швырнул на пол. Стеклянная пыль сверкнула среди искрящегося серебряного песка и разбитых песчинок обсидиана.
– Конечно, ты уже догадалась, что я не собираюсь тебя убивать, маленькая воровка, – прошептал Руи. – После всего, через что мы прошли, чтобы спасти тебя, у меня как-то пропало желание отрубать тебе голову.
Одолеваемая болью и усталостью, я не могла полностью осмыслить его слова. Комната начала кружиться перед глазами.
– Что… – прохрипела я, а затем голос дрогнул.
Поняв, что мне больно, Руи тут же достал из кармана флакон с засушенными лепестками цветов. Легким движением руки он откупорил его и высыпал на ладонь два золотистых лепестка.
– Это немного облегчит твою боль, – сказал он, положив один на мою нижнюю губу. – Это из сада бога цветов. Цветочный сад Сочхон, принадлежащий Халлаккуни.
– Халлаккуни? – прохрипела я. – Сочхон еще существует?
– Да, заросший сорняками, но по-прежнему в твоем королевстве, в пустыне Вюсан. – Руи попытался лукаво улыбнуться, однако у него ничего не вышло. – Кстати, знак «Не входить» проржавел настолько, что если не присматриваться, то его просто не видно.
Халлаккуни.
Эти цветы принадлежали богу.
Меня переполняло удивление и желание попробовать их. Я приоткрыла губы, позволяя Руи положить первый лепесток мне на язык. Его вкус напоминал ягоды – терпкий, с нотками сладости. Я проглотила лепесток и открыла рот для следующего.
Руи положил еще один мне на язык.
– Очень больно? – тихо спросил он.
Но боль уже стихала, пульсировала слабее. Проглотив второй лепесток, я с удивлением обнаружила, что могу немного приподняться и опереться спиной о подушку, хотя руки все еще сильно дрожали. Никогда прежде я не была слаба так, как сейчас.
– Становится лучше, – смогла произнести я.
Руи сжал губы.
– Лина… – Он убрал пузырек с лепестками обратно. – Что ты помнишь?
Я сглотнула оставшийся во рту привкус ягод, чтобы потянуть время. Что рассказать Руи, а какие факты лучше опустить? Мятеж… плата за предательство…
Он внимательно наблюдал за мной, его глаза потемнели, как грозовая туча.
– Если ты не хочешь говорить, маленькая воровка, тогда я расскажу тебе то, что узнал сам за те два дня, что ты была без сознания. Мне известно, что ты попала в лапы Ван Дживуна и мятежников. Я знаю, Лина, что ты планировала выпить усилитель вонгун и убить меня. Шпионы Чана отлично выполняют свою работу, да и Кан заметил, что одна из чешуек имуги пропала. Я также знаю, что Ван Дживун видел нас на берегу Черного моря. Разгневанный твоим предательством, он подослал к тебе убийц. Но, несмотря на это, ты сумела вернуться во дворец. К счастью, понимая, что усилитель может попасть не в те руки, в качестве контрмеры я поручил Кану приготовить такой же усилитель для наших солдат. Одну порцию мы использовали, чтобы спасти тебе жизнь. – Каждое слово Руи звучало резко и горько. Злость. Нет, больше чем злость. Он был в ярости, но злился не на меня. – Вскоре после этого Чан арестовал двух мятежников, – продолжил Руи. – Чи Мисук и Ким Хангёля. Их обнаружили в лесу, когда они искали тело. Но, кроме них, у Дживуна еще много сторонников. Они повсюду. И потом Дживун знает, что ты приняла усилитель. Он придет за нами обоими, и вполне вероятно, что Дживун сам принял его. – Руи сцепил пальцы, так что побелели костяшки, и подпер ладонями подбородок. – Это то, что знаю я.
У меня в голове все плыло. Слова вертелись на языке, но все, что я могла сказать, это:
– Ты… – Слово застряло в горле, и я попыталась еще раз, вспоминая ту сцену в кабинете Кана: – Ты дал мне усилитель.
Руи сжал челюсти.
– Это был единственный способ спасти тебя. И он подействовал.
– Но я не чувствую… – Предполагалось, что снадобье преумножит силы, но мои руки и ноги были вялыми, как у тряпичной куклы. Возможно, у меня никогда и не было сил, чтобы их еще и увеличивать. Стыд сжал мне горло. – Я чувствую себя слабой. Слабее, чем когда-либо.
– Усилитель хорошо справился со своей задачей, он спас тебе жизнь. Кан смог извлечь меч из твоего тела, чтобы остановить кровотечение из раны. Возможно, из-за того, что ты приняла его, будучи на грани между жизнью и смертью, ты никогда не почувствуешь его силы в полной мере. Но ты осталась жива, и я обещаю, что так будет и впредь. Я устал от этой игры, – пробормотал Руи, убирая прядь волос с моего лица и прижимая к нему ладонь.
Я невольно припала к ней щекой.
– И я полагаю, что ты тоже.
