Его лицо застыло, он провел рукой по волосам. Между нами повисла напряженная тишина. Мы неотрывно смотрели друг на друга. Я стояла на своем, хотя в моем состоянии даже смотреть на императора Токкэби было тяжело. Наконец в его взгляде что-то переменилось – едва заметно, но все же переменилось.
– Я предлагаю тебе вот что, – сказал Руи, и мне показалось, что его голос слегка охрип. – Я перестану похищать людей. Но я не могу вернуть тех, кого уже привел сюда.
Я возмущенно открыла рот, но он протянул мне свою красивую руку:
– Это все, что я могу предложить тебе, Лина. Единственный вариант.
– Почему? – прошептала я, но он лишь покачал головой. – Зачем? Они всего лишь слуги для тебя. Найми токкэби и позволь смертным вернуться…
Он сжал зубы.
– Прими мое предложение, Лина, или откажись от него. Иного предложить не могу.
Он говорил решительно, упрямо и холодно. Я в ярости обдумывала его предложение, перебирая в уме слова, пока не почувствовала боль в висках.
– Руи.
– Я не могу… – Он резко оборвал себя, заметив, как у меня расширились глаза при этих словах.
«Я не могу», – сказал он. Не могу.
Не «не буду», а «не могу».
Одно это слово все изменило.
Лжецам часто бывает трудно обмануть других лжецов – я хорошо это знала, потому что сама лгунья. Утверждения о том, что Руи похищает людей из желания иметь больше слуг, оказалось лишь прикрытием, за которым стояла другая причина, – я была почти уверена в этом. Нет, ему не нужна рабская покорность этих людей. Но для чего тогда они ему?
Пусть наша с ним сделка станет средством для достижения моей цели, решила я наконец. Согласившись на нее, возможно, потом я смогу убедить его изменить нашу договоренность и узнаю его тайну.
Глупо не принять его предложение, если эта сделка поможет предотвратить похищение еще большего количества мужчин и женщин из Сунпо.
– Хорошо, – наконец решительно ответила я.
Выражение лица Руи не изменилось, но мне показалось, что он все-таки почувствовал облегчение.
Я устало протянула руку:
– Я помогу тебе.
Его рука нежно пожала мою ладонь.
– Сделка скреплена, – пробормотал он.
– Когда мы начнем? – спросила я, вспомнив о мятежниках и восстании, особенно о Дживуне, и с удовольствием представляя себе их гибель.
– Сначала ты должна восстановить силы, Лина, – ответил Руи. – Я думал… – Он покачал головой. – Я думал, что ты не выживешь.
В его тоне не было ни шутливости, ни вечного сарказма. Только глубокая усталость. Я вспомнила его убитое горем лицо, когда он держал меня за руку в кабинете Кана, и заморгала.
– Я здесь.
– Да. Ты здесь. – На его лице появилась слабая улыбка, но глаза не улыбались. Они казались тусклыми, как монеты, долго пролежавшие под дождем.
Я была слишком слаба, чтобы идти самостоятельно, поэтому меня провезли по коридорам дворца в кресле на колесах.
Нас охраняла стража. Перед нами шел Чан, а сзади и по бокам от нас – еще восемь стражников. Их сапоги стучали по мраморному полу, когда мы пересекали площадь. Шедший позади меня Руи тихонько посмеивался.
– Это самый мрачный парад, в котором я когда-либо участвовал, – сказал он.
Плечи Чана напряглись.
– Сейчас не время для шуток, – тихо сказал он своему императору.
Я спиной почувствовала, как холодно и хитро усмехнулся Руи.
– Да что ты?
Генерал насупился, но промолчал.
Мы прибыли в тронный зал, где под алыми драконами, сверкающими на потолке, стоял блестящий обсидиановый стол.
Хана и Кан с каменными лицами сидели на стульях с высокими спинками. Стражники выстроились перед ониксовыми колоннами, и двери в зал закрылись с таким грохотом, что эхо разнеслось по всему дворцу. Чан занял место рядом с Ханой, меня Руи усадил во главе стола, а сам сел между мной и Каном.
– Лина, – мягко произнес Кан, склоняя голову в легком кивке. – Рад снова видеть тебя в сознании. – Он бросил взгляд на Хану в изумрудном с белым ханбоке, которая, сжав губы и зло прищурившись, накручивала прядь волос на палец. У нее был такой вид, словно она хотела бы немедленно отправить меня обратно в Чосын. – Не так ли, Хана? – выразительно спросил Кан.
Нахмурившись, Хана наклонилась вперед, и я заметила у нее за спиной меч.
– Надеюсь, ты понимаешь, какую беду навлекла на наш дворец, – процедила она сквозь зубы. Ее глаза горели ненавистью. – Ты помогла приготовить усилитель вонгун, создала нам кучу проблем. Я поняла, что смертные действительно самый глупый вид из всех живых существ.
– У тебя что-то в зубах застряло, – резко ответила я.
У меня не хватило сил придумать более остроумный ответ, но моя уловка подействовала: Хана захлопнула рот и лишь скривила сжатые губы.
– Хана, – спокойно сказал Руи, откинувшись в кресле и скрестив ноги, – мы с Линой теперь самые лучшие друзья. И отныне ты будешь относиться к ней подобающе. – Он говорил очень легко и спокойно, но невозможно было не заметить отблеск недовольства в его взгляде.
Хана скрестила руки на груди, словно не замечая раздражения императора.
– А если нет, ты меня накажешь? – возмущенно спросила она. – Серьезно, Руи?
Сидящий рядом с ней Чан поморщился так, будто у него болела голова.
