– Нет-нет, – Пётр Иванович прочитал по взгляду его мысли. – Это я так решил. А коньяк, вы правы, молодой человек, я взял чтобы не замерзнуть в дороге, – находчиво приврал он.
– Уезжаете? Понятно. Везёт вам. Я бы тоже многое отдал, чтобы из этой дыры уехать.
От этих слов Петра Ивановича кольнуло. Ему захотелось возразить, ведь первым лицом в этой дыре был он, но с другой стороны, во многом это повторяло его собственные мысли.
Серьёзным мягким голосом, смотря в глаза молодому парню, он ответил:
– Уехать всегда можно. Жить где-то там и, как модно сейчас говорить, не париться. Да-да, это можно. Но ведь есть и другие способы, не так ли?
– Ну, например, какие? – с недоверием спросил кассир.
– Например перестать хотеть и начать мочь! Никогда не пробовали? Или не бояться ничего, не обманывать себя, не ждать, не молчать, стремиться, гореть, да и просто делать. Возможно, в таком случае, однажды ни тебе, ни другим не придется думать о лучшей жизни в мифическом “где-то там”.
Парень выпучил глаза.
– Не повторяй моих ошибок, сынок! Если вы всё будете делать так, если не будете тратить время своей жизни на хотение навязанных мечт и желаний, если замените потребление творением, то однажды вам не понадобятся те, кто для вас это всё придумывает. – Пётр Иванович подчеркнул мысль взглядом, очертившим полукруг по полкам магазина. – И тогда всё изменится, и Городок засияет.
Парнишка сглотнул. Он не удивился бы, если всё это сказал какой-нибудь забулдыга, пришедший за опохмелом после ночной попойки, но этот персонаж был куда интереснее, во многом благодаря костюму, конечно, но и словам тоже. Слова его иглой вонзились под кожу.
– Сколько с меня? – напомнил о себе задумавшемуся продавцу Пётр Иванович.
– Ах, да! С вас тысяча двести, – ответил он, продолжая сканировать Петра Ивановича.
Мэр оплатил покупку телефоном, взял бутылку со стойки, попрощался и покинул магазин. За кассой на какое-то время воцарилась тишина, а молодой человек застыл, смотря вслед странному покупателю.
На улице по-прежнему было темно. Фонарь на парковке у магазина не работал, поэтому лестница, по которой спускался Пётр Иванович, освещалась только красной неоновой надписью “Дзынь и Чпок” и ближним светом фар ожидающего служебного авто. Он медленно спустился по обледеневшим ступенькам, плавно окунаясь в пятно жёлтого света, что-то нажимая в своём телефоне.
Силуэт мэра сразу отвлёк Стёпу от просмотра Ютруба. Он спешно спрятал его в карман и дождался, пока начальник усядется в машину.
– Чё эт вы с утра пораньше решили вдруг? – неуверенно спросил водитель, показывая на бутылку.
– Это, Стёпа, на случай очередной неудачи, полагаю. Ощущения такие, что если сегодня я не справлюсь, то напьюсь, и будь что будет.
– С чем не справитесь, Пётр Иванович?
– Видишь ли, утро у меня выдалось весьма необычным, мягко говоря. Я вдруг кое-что понял… Понял, что я должен кое-что сделать. И если я не справлюсь, то… То не знаю, что.
– Загадками говорите, однако, – водитель был в замешательстве.
– Я с юных лет считал, что моя жизнь имеет цель. Она привела меня в кресло мэра. Но там же, в этом кресле, и испарилась куда-то. Вот ты знаешь, какая у тебя в жизни цель?
Стёпа растерялся и начал чесать затылок.
– Ну, спросите тоже! Я, признаться честно, не думаю об этом. Живу себе, как получается, и живу. Не жалуюсь, одним словом. Мэра вот вожу на машине, звёзд с неба не хватаю, жопа в тепле, жена есть, дети одеты, и хорошо.
– Это прекрасно! Значит, задачу свою ты выполняешь и идёшь к цели.
– Сомневаюсь, что быть водителем – это великая миссия всей жизни, – усмехнулся водитель.
– Не сомневайся. Не тебе решать, в любом случае. Мне вот повезло меньше…
– Да, городом управлять – это не для всех задачка! – опередил Петра Ивановича Стёпа.
– Я тебя умоляю! С тем, как сейчас управляются города, справился бы даже Цесало. Ты думаешь, я бы доверил ему дела сегодня, если от него или меня действительно что-нибудь зависело? Не повезло мне в другом. Я 10 лет жизни потратил, думая, что моя задача управлять. По факту, судьбой города я управляю ровно настолько, насколько сюжетом спектакля управляет кукла, глубоко надетая на руку скрытого в тени актёра. Я тебе правду скажу по секрету. Сегодня можно, наверное. Всё, что мы науправляли за это время, – так это просто раскрасили город, разрушенный в Промежуточную Депрессию, в другой цвет. Ты должен видеть это! Мы не восстановили его, не построили новый. Мы его покрасили другой краской и сели на него, как на дряхлого коня, хозяина которого жестоко убили бандиты в лесу. Но вместо того, чтобы напоить коня, вылечить и выходить, мы заставили его скакать дальше, но только резвее прежнего.
– Если позволите, – водитель прервал Петра Ивановича и развёл руки. – Я бы никогда такое при вас раньше не сказал, но раз такое дело… Неожиданно, конечно, от вас такое слышать, но да, город ужасен! Да все это понимают, что уж тут скрывать. Про дороги я вообще молчу. Ещё и эта угольная пыль, что разносится из порта при разгрузке барж. Все чёрное. Даже зимой. Всё какое-то унылое.