– Будет сделано, начальник! Помчал!
Сосед
Машина развернулась и скрылась из виду за поворотом. Пётр Иванович прошёл через калитку, отворив её нехитрый замок на задвижке.
– Тишина! Как же ты прекрасна! – он закрыл глаза, разнёс руки в стороны, поднял голову и с жадностью вдохнул морозный воздух.
Выдохнув, он зашагал по участку. Снег захрустел под ногами. Через несколько шагов по узкой тропинке, расчищенной соседом Николаичем, он уткнулся в развилку, левый поворот которой вёл в домик, а правый – в гараж. “Так, ну, сюда мне не нужно”, – решительно сказал себе мэр, смотря на входную дверь домика. – Что я там не видел? Ничем не лучше моей халупы на пятом этаже, в которой уж и жизни нет, и топить долго. А в гараже быстро согреемся”.
Доковыляв до гаража, он отодвинул засов. Дверь, встроенная в гаражные ворота, со скрипом и хрустом нехотя отворилась.
– Петрович, ты?! – раздалось из-за спины.
Почему, было известно одному Богу, но только один человек называл Петра Ивановича именно так. Это был Николаич, сосед из домика по соседству. Он с самого приезда наблюдал за ним в потёмках из-за сетчатого металлического забора, разделяющего их участки.
Мэр обернулся и начал вглядываться в ту сторону, откуда был подан клич. В потёмках он разглядел нечёткий внушительных размеров силуэт, явно тепло одетый, а оттуда, где у силуэта предположительно была голова, от тёплого дыхания исходил пар.
– Николаич?! – крикнул в сторону силуэта мэр. – Я это, я!
– Вышел вот проверить, не злодей ли это какой-нибудь часом по твоё добро пришёл. Ну, здравствуй! Давненько. Какими судьбами?
– Эх, было бы тут добро, Николаич! – разочарованно ответил мэр. – Да, сказать по правде, не планировал я. Проснулся, и ни с того ни с сего к морю потянуло. Лодку хочу вот в кои-то веки увидеть. Деньги-то получил?
– Получил-получил. Что-то ты не договариваешь старику. Утро, девятый час, мороз минус тридцать, а ты в гараж при параде. Тебя по выходным-то не бывает, а тут пятница, рабочий день. Рассказывай! Не первый год живу. Может, и совет какой-никакой выйдет.
– Да, всё хорошо… – соврал он, но перед глазами вспышкой мелькнул утренний крест. – Хотя… – проморгавшись, он всё же решил пригласить соседа. – Знаешь, Николаич, заходи!
Пётр Иванович дождался, пока Николаич обойдёт забор, выйдет на дорогу и пройдёт через его калитку. Свет фонаря окутал теперь и его. Высокий, без шапки, до блеска налысо бритый, одетый в серый утеплённый буддистский балахон-платье с накинутой поверх него мутоновой шубой. В руке он перебирал чётки.
Оба вошли в гараж, где их встретили темнота и запах ледяной сырости, перемешанной, как это водится в гаражах, с ароматами бензина, пыли и резины. Последний преобладал благодаря той самой давно стоящей здесь лодке, которую так хотел увидеть мэр. Рукой он нащупал кнопку переключателя справа от двери.
Включился свет. Лампа висела в центре потолка, аккурат над накрытой синим тентом лодкой так, что весь свет падал на неё, оставляя пространство вокруг более затемнённым. Похожую картину можно увидеть на презентации какой-нибудь новой модели автомобиля, которую прячут от глаз зрителя до начала презентации. Здесь, впрочем, в качестве зрителя были лишь разбросанные и застывшие во времени всякого рода коробки, бочки, покрышки и прочая гаражная утварь, оставшаяся от прежнего хозяина.
Лодка стояла носом к противоположным от входных двустворчатым воротам, за которой в тридцати метрах ждало море.
Гараж специально был задуман сквозным. “Ой, как здорово! С одной стороны привёз лодку и поставил, с другой – вытащил к морю и пошёл. Удобно! Осталось только лодку купить. Решено! Беру!” – так восемь лет назад радостно говорил Пётр Иванович хозяину, продававшему участок.
– Николаич, не в службу, помоги тент с лодки стянуть, – с нетерпением попросил соседа мэр, схватившись за край синего полотна.
– Что ж, давай-давай! – Николаич улыбнулся и спрятал чётки в карман шубы.
Пространство гаража наполнилось пластиковым шелестом. Спустя минуту тент аккуратно лежал свёрнутым в рулон вдоль лодки. Мэр засиял. Двумя руками он жадно со всей силой надавил на борт лодки.
– Гляди-ка, совсем не сдулась. На такой хоть сейчас через океан! Жаль только – зима! – лёгким прыжком он переместился на борт и уселся на одно из двух сидений, то, что ближе к корме, и потянулся к вёслам.
– Кстати о зиме! – Николаич потёр руки. – Я печку затоплю, ты не против? Мороз такой, что стены скрипят.
– А? Да-да! – Пётр Иванович был очень увлечён разглядыванием вёсел, поэтому не сразу расслышал соседа. Тот же, в свою очередь, уже закидывал в стальную печь дрова.
Затрещали поленья, в ледяном воздухе начал ощущаться приятный хвойный дымок. Языки пламени сначала неохотно, а потом с нарастающей жаждой охватывали нарубленные хвойные чурки, разбрасывая огненный свет сквозь неплотно прилегающую дверцу печи. Стало теплее.