После утреннего разговора со своим внезапно прикоснувшимся к сакральным глубинам природного естества соседом Николаич, для которого эти глубины были, скорее, рабочим местом, тем не менее испытывал непривычный трепет. Такой обычно переживают люди накануне долгожданной поездки.
Вернувшись в дом, он наводил порядок и потом долго медитировал, пока Пётр Иванович спал в гараже на соседнем участке.
После медитации он позвонил своему наставнику из дацана в метрополии по имени Агнимая Нитрам, который, несмотря на глубокую ночь, ответил почти сразу.
– Здравствуй, брат Сахая! – наставник не дал Николаичу вступить и тут же продолжил. – Полагаю, твой звонок в столь поздний час очень важен. Более того, мы ждали его, ибо во время вечерней медитации я и все братья из нашего дацана видели как Сахая поднимает камень, бросает его в воздух и устремляется за ним. Скажи, ты твёрдо решил сделать то, что задумал?
– Приветствую вас, брат Нитрам! Да. Я не могу иначе. Был призыв.
– Кто призван?
– Мэр города, в котором я живу.
– О, мэр? – наставник явно воодушевился. – Мирскую власть не часто призывают. Так-так… Может, в этот раз и вправду получится. Последний раз только в начале прошлого века сработало. Спят люди. Крепко спят.
– Я того же мнения, брат Нитрам, поэтому времени мало. Сегодня утром у нас состоялась встреча сразу после его призыва. Я просмотрел его, сомнений нет, сквозь него прошёл сильный поток. Такой не каждый выдержит. Думаю, он долго не протянет – аура сильно искрит.
– Ты объяснил ему, что происходит?
– Да. И, судя по всему, надежда есть. Он не схватился за бутылку, которую, кстати, принёс с собой, и не сошёл с ума, как случалось с другими. В целом, у меня сложилось впечатление, что он всё понимает. Боится, разве что.
– Что ж, это очень хорошо. Не каждому брату везёт повстречать такого человека, и уж тем более не каждому везёт с понимающим кандидатом. Так или иначе, сработал призыв или нет, мы узнаем лишь спустя время. Полагаю, брат, ты не отказываешься от своей роли в этой истории?
– Нет, что вы, брат Нитрам.
– Значит, решено! Да будет так! Хоть это и радостно, и печально в то же время.
– Понимаю. Но печалиться не о чем, ибо я готов.
– Хорошо. Надеюсь, ты успел завершить дела?
– Да. Их не то, чтобы было много. Домик уйдёт моему сыну, часть денег ему же, остальная часть поступит на нужды дацана сегодня днём по вашему времени.
– Благодарим тебя, брат! Когда придёт час, я и братья, мы все будем рядом. Ты поможешь мэру, а мы тебе. Прощай, брат Сахая! Мы ещё встретимся!
– Ещё встретимся, наставник, и увидимся другими глазами, – Николаич зажал телефон меж двух ладоней и коснулся ими лба. Разговор был окончен.
В домике Николаич уже прибрался, ненужное было выкинуто, а дом обесточен. Осталось стряхнуть пепел из-под ароматических палочек со стола и подоконника, чтобы после себя не оставить ничего, кроме чистоты и тишины, а также подготовить коврик для медитаций, подаренный наставником по случаю вступления в братство.
Скручивая коврик у окна, он наблюдал за тем, как разыгравшийся ветер нёс тысячи снежинок к его дому. Примерно в полуметре от окна они сбавляли скорость, закручивались в спиральном танце и затем укладывались ровным слоем на те, что упали раньше, становясь частью монолитного зимнего пейзажа.
“Вот и мы, как снежинки”, – отметил Николаич. – “Приходим откуда-то сверху и врываемся на территорию, давным-давно занятую и управляемую очень хитрым повелителем земных снов и ветров. Своими ветрами он гонит нас куда-то в известном одному ему направлении, и, будучи не в силах понять ни его целей, ни своей природы, в вере и надежде, что полёт будет если не бесконечным, то очень долгим, мы засыпаем крепким и качественно срежиссированным сном, в котором нам снится, будто мы и вправду снежинки, а значит – это единственное, чем и кем мы можем и должны быть. А что нужно снежинке? Да, только ветер, чтобы направлял, и место для падения в будущий сугроб, на который он укажет.
Конечно, снежинке хочется выбрать сугроб поудобнее, поновее и почище. Не возле какой-нибудь помойки или сточной канавы. Но для этого ещё нужно и постараться, заслужить, так сказать, право на сей комфорт в глазах повелителя. Так начинаются танцы по кругу над желаемым сугробом. Тут нужно и с силой ветра справиться, и других обогнать.
Вот кружат снежинки, кружат, бьются за свой уголок, падают десятками в него, а в нём ловушка – регламентированный День Бобра с системой санкций и поощрений, который утверждён и заверен печатью Повелителя. Этот день длится всю жизнь, и из него мало, кому удаётся вырваться при всём желании. Более того – мало, кому хочется об этом даже думать.
В конце концов, этот зрелищный танец завершается, полностью забрав у снежинки все силы, и она-таки падает в свой долгожданный су… гроб. И так было всегда.
Но есть снежинки, которые, вопреки направлению потока ветра, почему-то стремятся в другую сторону. Вот вроде все вперёд летят, а одна, смотришь – раз, и вверх полетела”.