Также мы приняли решение о введении восьмичасового рабочего дня – вовсе не из-за того, что восемь часов представляют собой треть дня, а по той причине, что, в соответствии с нашими исследованиями, на протяжении именно этого времени работники способны давать наилучшую производительность. В воскресные дни на всех наших фабриках и заводах трудятся лишь охранники. Порой данное правило нарушают некоторые управляющие, но еще ни разу не случалось, что работа в воскресенье была действительно оправдана насущной потребностью.
Длительность рабочего дня, как и вопрос заработной платы, – суть проблема разумного руководства.
Еще один наш принцип заключается в следующем: никто из работников не должен привязывать себя к какому-либо конкретному ремеслу и отказываться от труда, не имеющего отношения к данной профессии. Мы располагаем колоссальной армией рабочих и черпаем из нее необходимых сотрудников. У нас в заводских списках числятся люди практически всех наций, существующих на планете, и всех ремесел и профессий – от бухгалтеров и авиаторов и до зоологов и цинкографов. Новых работников мы определяем на те места, где они требуются, иногда не глядя на их опыт и предыдущую деятельность. Тем не менее мы предпочитаем работников, имеющих отношение к какому-либо ремеслу, и предыдущая квалификация записывается на специальную карточку, если работник не возражает. Все это дает нам возможность быстро подыскивать необходимых людей. К примеру, когда в Дирборне были запущены мельницы, мы отправили туда работников, которые в прежние времена занимались мельничным делом, хотя в самом Хайленд-Парке, откуда мы их вызвали, они занимались совершенно иным делом. Для содержания в порядке Дирборнской площадки для гольфа мы из числа наших служащих пригласили людей, которые имели солидный опыт в этом отношении. Как-то раз нам понадобился работник, способный делать рельефы. Мы обратились к карточному каталогу и отыскали талантливого скульптора, трудившегося за сверлильным станком.
Никто из нас не верит в отеческую опеку. Когда мы впервые увеличили зарплату до 5 долларов в день, нам пришлось отчасти следить за образом жизни наших работников, поскольку многие из них были иностранцами и не спешили поднимать свой уровень жизни пропорционально более высокому заработку. Со временем необходимость в контроле отпала.
Каждый человек должен иметь средства на черный день, но порой болезнь забирает все сбережения, и тогда мы предоставляем ему заем. Для этого нами учрежден ссудный отдел, который и оказывает такие услуги, если работник о них просит.
В 1919 году мы были вынуждены открыть в Хайленд-Парке собственные магазины, потому что для наших работников торговцы заламывали несусветные цены, и высокая зарплата становилась бессмысленной, ведь люди не имели возможности приобрести вещи по их реальной стоимости. Сперва мы открыли мелочные лавки и аптеки, но сегодня нам принадлежат мясные лавки, магазины одежды и обуви, а также торговые площадки, где можно купить топливо. У нас всего 10 магазинов. Их оборот достигает 100 млн долларов в год, при этом цены в них в среднем на 25 % ниже рыночных. Товар в магазинах продается лишь нашим сотрудникам, и здесь строго соблюдается правило расчета наличными. Мы отпускаем исключительно первоклассные продукты, ряд которых завозят с территорий, принадлежащих заводу. Большое количество хлеба выпекается из муки, зерно для которой выросло на наших полях и было смолото на наших же мельницах. Уголь, кокс и брикет тоже доставляются из наших шахт.
Вопрос участия рабочих в доходах предприятия вызывает множество затруднений. Мы придумали план специальных инвестиционных сертификатов, который оказался вполне целесообразным. Наши сертификаты равняются 100 долларам каждый и не могут быть проданы или переданы другим лицам. Работники выплачивают их частями и получают по ним 6 %, впрочем, эта цифра по решению совета директоров может быть увеличена. Бывало, что наш совет поднимал процент до 14. Помещенные работниками средства составили 22 млн долларов.
Но все подробности – второстепенные по сравнению с оплатой труда. Никакие услуги и бонусы, предлагаемые работникам компанией, не заменят ее увеличения. Наш принцип диктует выплату наивысшей заработной платы, потому что иначе невозможно повысить покупательную способность.
Труд отдельного работника должен состоять из однотипных действий, потому что иначе он не сможет достичь той скорости, которая и создает низкие цены и большую зарплату. В книге «Моя жизнь, мои достижения» уже отмечалось, что некоторые из производственных операций очень однообразны, но ведь и многие умы характеризуются монотонностью: существует довольно много людей, которые хотят зарабатывать себе на жизнь, не думая собственно о работе, и для них деятельность, не требующая напряжения мысли, представляется благом. В то же время у нас есть достаточно дел, где требуется творческий подход, – мы всегда разыскиваем людей с хорошими мозгами. Такие работники недолго задерживаются на месте, где надо выполнять однообразные действия.
