Многие люди полагают, что постоянная нехватка средств на жизнь, нищета – нормальное положение вещей. В действительности это противоестественно. В Америке не существует для них никаких оснований. Не всякий может быть директором завода, точно так же как не каждый сможет перепрыгнуть забор в пять футов, тем не менее разделение труда и простота многих видов деятельности, не требующих никаких навыков и знаний, позволяют зарабатывать деньги на поддержание существования любому человеку. Есть люди, которых постоянно будут преследовать неудачи, если их предоставить самим себе. Например, очень многие фермеры успешно трудились бы на промышленных предприятиях. Они понапрасну тратят годы жизни, пытаясь вести сельское хозяйство, но они не умеют этого делать. Армия мелких предпринимателей кое-как сводит концы с концами, но так никогда и не добивается успеха, тогда как в крупной индустриальной корпорации, трудясь под чужим руководством, эти люди могли бы зарабатывать весьма приличные средства. Наконец, нищету поддерживает и негодная промышленная система, руководствующаяся недальновидными соображениями выгоды и устраивающая перерывы в работе из-за того, что она периодически непомерно взвинчивает цены и тем самым сокращает число клиентов.
Благотворительность бессильна в таких ситуациях. Она может сработать как успокоительное средство, и то ненадолго. Действительно, порой некоторым людям, и особенно детям, необходима поддержка, но случаев таких значительно меньше, чем кажется. Сам факт наличия благотворительности увеличивает их число, поскольку предлагает нуждающимся помощь, ни на что не рассчитывая в ответ. Конечно, в случае крайнего безденежья следует оказать посильную помощь, не унижая получателя, как обычно поступает организованная благотворительность.
Возможно, мы и не сумеем обучить людей самопомощи, но мы способны дать им полезные рекомендации, которые в свое время обязательно им пригодятся.
Из этих соображений мы старательно уклоняемся от всего, что напоминает благотворительность. Несколько лет назад мы открыли приют для сирот, и я еженедельно посещал его, наблюдая, как там ведется дело. Управлять им мы поставили людей, которые, по идее, знали, как следует руководить подобными убежищами. Возможно, по мнению обывателя, они и подходили для такой деятельности, однако они явно не имели ни малейшего понятия о том, что такое детский дом. Они, вероятно, полагали, что это должно быть что-то похожее на арестантские казармы. В итоге ради детей мы закрыли приют и устроили их в семьи. Самый болезненный малыш попал на воспитание к одной немке, у которой было своих шестеро детей.
Мы почти никогда не устраиваем подписки, но порой все же приходится. Недавнюю, весьма существенную подписку мы объявили в поддержку одного детройтского госпиталя. Мой сын заметил, что мы обязаны что-нибудь дать. Я ответил ему: «Мы можем сделать что-то одно: дать совсем немного и забыть обо всей затее, либо выдать солидную сумму, войти в организацию и сделать так, чтобы это учреждение стало самоокупаемым».
Последний способ был признан более полезным. Мы приняли решение провести эксперимент и выяснить, можно ли больничное дело организовать так, чтобы не ущемлять чувство собственного достоинства в пациентах и одновременно быть самоокупаемым. Рассказ об этом имеется в книге «Моя жизнь, мои достижения». Упомянутый в ней госпиталь никак не связан с фордовскими заводами. Мы являемся его владельцами и полностью контролируем его. Все это сделано для того, чтобы реализовать и опробовать там ряд теорий, которые, по нашему глубокому убеждению, непременно поднимут уровень жизни людей.
Лечебные учреждения, разумеется, совершенно необходимы обществу. К сожалению, и медицинский персонал, и больничные порядки вызывают многочисленные нарекания. Общепризнано, что лечение заболевших, уход за пациентами и обучение правилам гигиены здоровых людей должны базироваться на более разумных основаниях, чем это делается сейчас. Многие известные американские врачи пытаются классифицировать медицинские учреждения по степени их полезности. Увы, значительная часть больных до сих пор опасается обращаться в клиники, особенно муниципальные.
Мы сочли вполне осуществимой идею, что при надлежащем руководстве госпиталь способен самым лучшим образом организовать медицинскую часть и уход за пациентами даже при действующей шкале оплаты и, более того, может окупать себя.
В любой больнице имеются палаты. Руководству медучреждения мы направили строительный материал и плотника с просьбой создать план идеальной больничной палаты с ванной – такой, площадь которой была бы оптимальной. Подготовили план. Теперь оставалось только начертить план здания и составить список оборудования. В итоге выросло здание из кирпича и камня, которое стоит и поныне. Открыть госпиталь мы не успели – началась война. В августе 1918 года правительство взяло его под свой контроль, присвоив название «Генеральный госпиталь № 36», и вернуло его нашей компании в октябре 1919 года. Тогда и мы вернулись к нашему первоначальному плану действий.
