Себастиан обвёл линию его губ, прислушиваясь к биению его сердца, которое тут же участилось, как каждый раз.
Он скользнул пальцами вдоль его рук до запястий, слегка сжимая их, и направил его ладони к своему паху.
Курт почувствовал, что он полостью возбуждён.
С виду Себастиан казался ещё истощённым и хрупким.
Но Курт хорошо знал, какая сила скрывалась за этой видимостью.
Смайт знал, чего хочет, и знал, что получит это.
– Бас, мы не можем, ты же знаешь, – сказал он, отводя руки. – Указания доктора.
– Боже, Курт, я хочу тебя, и всё. Я не могу спать в постели рядом с тобой и не... иметь тебя.
– Но ты имеешь меня, любовь моя. Я – твой. Тот факт, что мы не можем пока заниматься сексом, не меняет этого.
– Я хочу чувствовать тебя, Курт, – жалобно простонал Себастиан, положив голову ему на плечо. – Мне это нужно.
– Позволь мне обо всём позаботиться, – прошептал тогда Курт, взяв его за руку и подводя к постели.
Хаммел сел на край кровати, а Себастиан остановился перед ним.
Неотрывно глядя ему в глаза, Курт принялся возиться с застёжкой его джинсов, затем медленно опустил их на пол, и без задержки сделал то же с боксерами.
Там, возле его правого бедра, был шрам.
Одна из множества отметин, оставленных аварией, которые остались Бастиану на всю жизнь.
Курт лизнул его.
Он провёл языком по неровным краям шрама, словно пробуя на вкус кожу.
Он хотел, чтобы Себастиан понял, что он всё так же совершенен в его глазах, и чтобы был счастлив, что остался жив.
Он услышал стон, сорвавшийся с уст Бастиана, и испытал радость.
Тогда он взял его эрекцию полностью в рот и начал двигаться вверх и вниз, облизывая и посасывая.
Себастиан, однако, хотел большего.
Он нуждался в большем.
Поэтому он сжал голову Курта руками, останавливая его движения, и стал сам раскачивать бёдрами, задавая нужную ему скорость.
И Курт позволил ему это делать.
Просто расслабил горло и остался неподвижным.
Он понимал, что для Себастиана было необходимым в тот момент иметь минимальный контроль, по крайней мере, в этом, в том, что касалось их.
– Боже, Курт, как же мне всего этого не хватало. Ты всегда был хорош в этом. Один из лучших. Я скучал по этому... и я скучал по... скучал по тебе, любимый, – прошептал Себастиан посреди множества «Люблю тебя», «Боже, да!» и «Ты такой горячий и тесный».
Ещё несколько толчков, более быстрых и решительных, и он откинул голову назад, издавая хриплый гортанный звук.
Курт не смог почувствовать себя униженным или взбешённым из-за того, как Бас, казалось бы, использовал его.
Потому что удовлетворение от ощущения его наслаждения и сознание того, что это он был тому причиной, давало ему ощущение неописуемой силы.
Поэтому, когда Себастиан толкнул его, заставляя лечь на спину, он подчинился безропотно.
Позволил раздеть себя.
Позволил, чтобы он любил его, руками и ртом, как только что делал он сам.
Это было их любовное гнёздышко, их убежище.
Ничто из всего этого не могло быть неправильным.
Только вот...
Только вот стены в этом доме были не слишком толстые.
И Блейн, оставшийся один в гостиной после того, как все остальные ушли, услышал.
Услышал всё.
Каждый стон и каждый вздох.
Каждое «Я люблю тебя», и каждое «И я тебя» в ответ.
И каждая из этих вещей была для него, как удар ножом в сердце.
Но с разрушительной силой в тысячу раз больше.
Он не заплакал и не встал, чтобы уйти, или разбить вдребезги всё, что попалось бы ему на пути, по одной простой причине.
Просто, как бы ранен и разочарован он ни был, Блейн ожидал этого.
С самого начала он знал, что случится именно так.
Это было его напоминанием.
Его болезненным напоминанием.
Нет, он не принимал это пассивно.
И не отказывался от борьбы.
Больше того.
Внутри него сейчас жил лишь гнев, огонь и нужда.
Только вот...
Только вот, теперь с него было довольно.
Перемены странная штука.
Это часть жизни каждого из нас.
Иногда, изменения могут происходить настолько постепенно, что ты замечаешь их только когда изменилось уже всё.
Это может быть столь медленным процессом, что ты не поймёшь, что твоя жизнь стала лучше или хуже, пока всё в ней не окажется иным.
Или изменения могут быть настолько радикальны, что всё переворачивается с ног на голову в одно мгновение***.
Мгновение, которое зачастую даже трудно определить потом.
Курт изменился.
Он знал это.
Но не мог бы сказать точно, в чём именно.
То, что произошло между ним и Себастианом, ему понравилось и принесло удовлетворение и ему тоже, разумеется.
В тот момент он не думал ни о чём другом, кроме них двоих.
И всё же, сейчас он лежал рядом со своим мужчиной, и ему не хватало тепла Блейна.
Если он закрывал глаза, чтобы заснуть, видел лишь взгляд цвета карамели, который занимал все его мысли.
И сознание того, что всё то тепло и любовь, которые дарили ему эти прекрасные глаза, способные заглянуть ему в самую душу, были всего в нескольких метрах от него, совсем не помогало.
Но всё равно, он не хотел, чтобы Блейн был где-то в другом месте, не рядом с ним.
Эгоист.
Курт не сделал свой выбор.
Он всё ещё его не сделал, потому что не мог.
И не хотел.
Но настал час, когда ему следовало задаться вопросом, кого он выберет.
