Дело в том, что ему нужно было поговорить.
Но с кем-то, кто не перебивал бы его каждые две минуты, чтобы сказать, что он не должен так винить себя, и всё тому подобное.
И женщина, сидевшая перед ним, была вовсе не так плоха, как он думал.
Лет пятидесяти на вид, худощавая, хорошо одетая и приятно пахнущая – именно такому человеку чисто инстинктивно Курт готов был довериться.
Хотя за последние двадцать дней он успел усвоить, а точнее, вспомнить, что доверять кому-то, только исходя из его внешности, не самая лучшая идея.
Но эта женщина говорила тихим голосом, сидела ровно, и, что имело для него первостепенное значение в те дни, не забрасывала нескромными вопросами, задавая только те, которые помогали ему ухватить утерянную нить разговора и добраться до сути.
И, главное, не смотрела с озабоченным видом, ожидая нового внезапного кризиса.
Даже, если, по правде сказать, ему практически не удавалось заглянуть ей в глаза, потому что она отводила взгляд или опускала голову, записывая что-то в свою тетрадь, что немного его нервировало.
Отец всегда говорил, что в глазах можно увидеть душу человека.
Если он должен доверять такую важную часть себя этой женщине, по крайней мере, Курт хотел бы заглянуть ей в глаза, чтобы понять её душу.
Вообще, он не очень-то и хотел этого.
Это Финн убедил его пойти к ней.
В те дни брат повёл себя с ним наилучшим образом.
Он не оставлял его одного ни на минуту, слушал, не задавая вопросов, на которые Курт ещё не был готов ответить.
И когда стало совсем тяжко, именно он заставил его реагировать.
Он вынудил его встать с кровати, собрать всё своё мужество и разобраться с ситуацией, как должен был это сделать давным-давно, если бы не забыл.
И всё это время брат не отпускал его руку
Курт спрашивал себя, был ли кто-то похожий рядом с Блейном в своё время.
Он спрашивал себя, как отреагировала его семья, когда они узнали о случившемся.
Приняли они его сторону или сторону его отца?
Да, он видел мать и брата Блейна, и то, что он наблюдал в их доме, было любовью в чистом виде, но было ли это так же и восемь лет назад?
Все эти вопросы не оставляли его в покое.
Поэтому Финн достал для него старые газеты, которые прислал ему из Лаймы Пак, чтобы помочь брату отчётливее представить, через что прошёл Блейн.
Предварительно поругавшись с Себастианом, который настаивал, что Курту достаточно своей боли, чтобы взваливать на себя ещё и страдания Блейна.
И это действительно было так.
Но Курт должен был знать, и Финн, казалось, был единственным, кто понимал его.
Он пытался объяснить это другим.
Однажды вечером, он рассказал отцу, Финну, Себастиану и Сантане всё, что помнил.
Его отец заплакал.
И в какой-то момент ударил кулаком по столу, разбив стоявший там стакан вдребезги и поранив ладонь осколками, чем напугал сына насмерть.
Когда Курт подбежал к нему, чтобы взглянуть на рану, он сказал, что никогда на самом деле не понимал.
Он слушал Блейна во время процесса, но не осознавал по-настоящему масштаб того, что выстрадал Курт.
Хотя медицинские заключения говорили ясно, как и двенадцать швов, которые пришлось наложить Курту, чтобы остановить анальное кровотечение, он не понимал по-настоящему.
И даже слов Блейна, который рассказал о том, что видел и о том, что сделали с ним, оказалось недостаточно.
То, что он рассказал, было ужасно, да, но это было не то же самое.
Блейн не видел, что сделали с Куртом, только результаты, и уже одно это подействовало на Бёрта.
Представлять причины всего этого было ужасно.
Услышать, что в то время как его сын был без сознания, один из них снова изнасиловал его только затем, чтобы продемонстрировать полуживому от побоев Блейну, что он не сумел спасти никого и ничего – это убило его в тот день в зале суда.
Курт об этом последнем насилии не помнил.
Но теперь он помнил всё остальное, и для Бёрта было нескончаемым кошмаром слышать из уст сына, что он пережил.
Курт понимал его.
Ему тоже было ужасно узнать об этом новом насилии, которому он не был свидетелем.
Но Блейн, да.
Какие нечеловеческие страдания испытал он после той ночи?
Курт продолжал спрашивать об этом себя и других, но не получал ответов.
По крайней мере, не таких ответов, какие могли бы его удовлетворить.
Сантана в какой-то момент этого повествования встала и убежала, закрывшись в ванной комнате, откуда вышла только тогда, когда Себастиан сообщил ей, что Курт закончил рассказывать.
Тогда она поспешила обнять его без единого слова.
Они оставались рядом, и за это Курт был им благодарен.
Но, несмотря на это, друзья продолжали не понимать, почему для него было так важно вернуть весь тот ад, вместо того, чтобы постараться абстрагироваться от него.
Он делал это, чтобы вернуть Блейна, конечно.
Но он делал это также и чтобы вернуть обратно самого себя.
