От Блейна: «Жутковато, правда? Возможно, нам обоим стоит сходить к психиатру».
От Курта: «Или, может быть, мы должны просто перестать смотреть в одном и том же направлении и открыть новые перспективы».
От Блейна: «Что ты хочешь сказать?»
От Курта: «Да откуда я знаю? Я почти сплю! : )»
От Блейна: «Значит, завтра вечером увидимся?»
От Курта: «Да».
От Блейна: «И потом обратно домой. Мне жаль, что ты не можешь провести больше времени с моим братом. Но путешествие в самолёте будет… интересным».
От Курта: «Сделаю вид, что не уловил ни оттенка ревности, ни смутного намёка на прецеденты, Андерсон. Спокойной ночи».
От Блейна: «Я не ревную!»
От Курта: «Как скажешь... :P»
От Блейна: «Спокойной ночи, Курт».
Этот ужин Курт организовал со всей тщательностью.
Один только выбор одежды занял половину дня.
Что выглядело довольно абсурдно, если бы он остановился и задумался о том, что Блейн уже видел его голым, и много раз.
Затем следовало выбрать место, куда пойти.
Первым делом, он подумал о Брэдстикс Пака, но Блейн категорически отказался.
Когда Курт попросил объяснений, тот сказал только, что предпочитает какое-нибудь заведение вне Лаймы.
Вспомнив, что Андерсон рассказывал ему о своих проблемах в прошлом, Курт решил, что это, вероятно, связано с желанием избежать возможных неприятных встреч, и, не споря, заказал столик в одном миленьком местечке недалеко от Вестервилля, которое ему настоятельно рекомендовала Мерседес.
В сущности, если хорошенько подумать, так было даже лучше, по крайней мере, не нужно будет знакомить Блейна с друзьями, которым потом пришлось бы объяснять, какие именно отношения их связывали.
Что было трудно, учитывая, что он и сам не понимал этого.
Он знал, например, что был слишком счастлив от мысли провести, наконец, некоторое время снова наедине с Блейном, чтобы продолжать говорить себе, будто между ними ничего не происходит.
Это было не только физическое желание или необходимость уцепиться за кого-то, лишь бы не думать об одиночестве жизни без Бастиана.
Уже нет.
Если хоть когда-нибудь было только это, в чём Курт начинал сомневаться, учитывая скорость, с которой Блейн прочно обосновался в его жизни.
Нет… дело было в том, что...
Просто это был… Блейн.
Когда был он, для Курта не существовало ничего другого.
И, поскольку Блейн попросил доказать ему это... Курт постарался как следует, чтобы подготовиться к вечеру.
Он был странно возбуждён, чего уже давным-давно не случалось...
Пожалуй, с его первого свидания с Себастианом в Нью-Йорке.
В школе у него было немного парней.
Точнее, ни одного не было.
Себастиан был единственным парнем геем, с которым он был знаком, и он встретился с ним в безумный период для него.
Его последний год старшей школы, жгучее желание поступить в НЙАДИ, дополнительные физические занятия для восстановления после аварии.
Хотя Бас был явно заинтересован в нём, и Курту не претило его внимание, он не поддавался, и никогда не встречался с ним, если не как с другом.
По крайней мере, пока они были в Лайме.
Курт никогда никому не говорил об этом, но как бы ему ни было приятно внимание Себастиана – песня, которую тот посвятил ему на региональных, романтические звонки посреди ночи, неожиданные и постоянные подарки – у него оставалось смутное ощущение, будто... он ждал кого-то другого.
Как будто встречаться с Бастианом было, некоторым образом, неправильно.
Как если бы он не был... тем самым.
Затем они встретились в Нью-Йорке, и всё стало по-другому.
Курт словно бы почувствовал себя свободным на этих улицах.
Свободным поддаться влечению, которое испытывал к другу.
И он сделал это, со временем.
А потом появился Блейн, и в кратчайшие сроки сумел взять то, что Себастиану пришлось заслуживать целую жизнь.
Он забрал и его сердце?
Курт не мог понять.
Или, правильнее было бы сказать, что он был так напуган возможным ответом, что на самом деле даже и не задавал себе этого вопроса.
Но в тот вечер Курт решил признать хоть это перед Блейном.
Тем вечером они договорились встретиться прямо в ресторане, и когда Курт приехал, то увидел, что Блейн уже был там и ждал его на улице, прислонившись к своей машине.
Он говорил по телефону и смеялся.
Неужели опять Харвуд?
От этой мысли у него болезненно сжалось сердце.
О нет, это была не ревность.
Он не мог ревновать Блейна... или, может, да?
К чёрту! Учитывая, что он собирался умолять Андерсона дать ему реальный шанс, чтобы понять, что он в действительности испытывает, Хаммел мог уж и признать, что немножко ревнует его, нет?
Ладно, глядя на Блейна, который продолжал смеяться в этот чёртов телефон, может быть, и не немножко.
Курт выключил двигатель и позволил себе полюбоваться на него, оставаясь незамеченным.
Он был очень хорош в тот вечер.
На нём была черная шёлковая рубашка и очень… очень облегающие джинсы.
Он был чертовски сексуален и знал об этом.
Но и Курт знал, какой эффект производит на Блейна, и, хотя по-прежнему не был в состоянии объяснить себе это, в тот вечер твёрдо намеревался использовать всю эту свою власть.
Когда он вышел из машины, то сделал это медленно, рассчитано сексуально.
