Секрет моей матери полностью

— Крутая была вечеринка. — И тут же застонала и схватилась за голову.

На мачту небольшой лодки, раскачивавшейся на волнах прямо перед нами, уселась чайка. Я увидела, как в пабе распахнулось окно, и на стекло упали отблески солнца. Прислонившись спиной к стене, я подняла лицо. В Лондоне так долго шли дожди, что я уже забыла, как выглядит солнце. Я услышала, как сидевшая рядом со мной Фиби пошевелилась и застонала, когда у нее в спине что-то хрустнуло. Моя сестра расстегнула сумку и принялась там копаться.

— А твой бойфренд, как там его зовут, Грег, любит вечеринки? — спросила я.

Некоторое время Фиби молчала, и я открыла глаза. Она сидела, держа в руке копию фотографии моей мамы, и смотрела на нее.

— Его зовут Крег. И мы с ним порвали.

— Да ты что? — Я подвинулась ближе и уставилась на нее. — Но когда мы говорили о нем… погоди, это было всего несколько дней назад… ты ведь с ним еще встречалась?

Фиби окинула взглядом гавань.

— Это не тот человек, которого я хотела бы видеть рядом с собой, — произнесла она. — Это… — Она махнула рукой, показывая на себя, меня и фотографию, — заставило меня понять, что мне не нужен мужчина, у которого уже есть двое детей от предыдущего брака и который не желает заводить новую семью. — Она помолчала. — Я хочу, чтобы у меня были Шарлотта и Генри, и как можно скорее.

— Да ла-адно, — протянула я.

— В тот день, после нашего разговора на кладбище, когда я рассказала тебе о Чарли и обо всем остальном, я вдруг осознала, сидя в поезде, который вез меня домой, что действительно хочу, чтобы мое одиночество закончилось. Очень хочу. Я зашла к Крегу домой и сообщила ему об этом.

— Вот так просто?

— Это было непросто. — Фиби немного подвинулась и прислонилась к стене. — Нам всем хочется определенности, надежности. Но наша грусть из-за того, что мы упустили время, которое могли бы провести с мамой и друг с другом… Годы проходят, а тебя просто несет по течению… Я хочу иметь семью. Хочу, чтобы у меня были дети.

Я кивнула, переваривая информацию.

— Но у тебя нет человека, с которым ты могла бы их завести. — Я села и посмотрела на нее. — Или есть? — Я бы нисколько не удивилась, если бы узнала, что за прошедшие двадцать четыре часа моей сестре удалось забеременеть.

— О, я тебя умоляю! — Она пнула камешек, и он, подпрыгивая, покатился к краю волнореза. — Очень трудно найти более-менее подходящего мужчину, не говоря уже о будущем отце твоих детей. Но если я не смогу найти мужчину, скажем, на следующей неделе, то прекращу поиски. Одна ночь в больнице, ребенок из пробирки…

— Да ты с ума сошла! — покачала я головой. — Я что, буду тетушкой ребенка из пробирки? Господи боже мой! Похоже, пора начинать заготавливать пюре из брюквы. Венетия постоянно твердит о пюре из брюквы и о замороженном грудном молоке. Ни один мой племянник не вырастет на готовых завтраках от «M&S».

Фиби рассмеялась, отбрасывая волосы назад.

— Не так уж плохо расти на завтраках от «M&S». Но тебе я советую держаться за своего Эндрю.

— Он не «мой Эндрю», и я тебе уже говорила, что меня моя нынешняя жизнь вполне устраивает. А теперь у меня появились планы — открыть свое кафе. Это будет совершенно новая эпоха.

— Конечно. Я возьму пучок шалфея и отвезу его Эндрю, — передразнила она меня. — А можно мне с ним как-нибудь познакомиться? Что-то подсказывает мне, что он будет рядом с тобой еще долго.

— А мне что-то подсказывает, что вы с ним отлично поладите, — обреченно вздохнула я. — Думаю, мы могли бы пойти все вместе куда-нибудь выпить.

Фиби фыркнула.

— Умоляю тебя, не говори мне больше об алкоголе! Пойдем, мне нужно заправиться кофе.

И она вручила мне фотографию, чтобы я ее подержала, пока она поднимется и повесит сумку на плечо. Я посмотрела на море за спинами людей на снимке, подняла голову, повернулась на каблуках, снова глянула вниз.

— Фиби!

— Что? — спросила она, оттирая пятно от брюк и сердито ворча.

Я медленно повела головой из стороны в сторону, затем остановилась и показала ей фотографию.

— Думаю, наша мама тут была, — сказала я. — Смотри, Фиби, мне кажется, эта фотография была сделана прямо здесь!

Она нахмурилась, повернулась, сделала рамочку из пальцев.

— Да. А это, должно быть, тот самый ржавый столбик, — взволнованно произнесла моя сестра, указывая в сторону гавани.

— А опоры, разве они не похожи на те, у самой стены?

Продолжая стоять спиной к морю, Фиби ходила взад-вперед, снова и снова делая рамочку из пальцев и сверяя увиденное с фотографией, и наконец резюмировала:

— Солнце было прямо за камерой, поэтому они так сильно щурятся.

Внезапно я окончательно проснулась.

— А может быть, это было рано утром, как сейчас? Смотри, солнце поднимается из воды.

Мы переглянулись.

— Наша мать была здесь, — изумленно повторила я. — В 1958 году. Она стояла прямо тут, на том же месте, где сейчас стоим мы.