Я почувствовала, как меня переполняют эмоции и к горлу подступает ком. Я заморгала, взяла Фиби за руку и крепко ее сжала. Когда мы приступали к расследованию, то не очень надеялись на успех; но, в конце концов, на фотографии была пометка «Тайдфорд Кросс», поэтому наше открытие не должно было стать для нас таким уж неожиданным. Но после нескольких дней поисков и попыток заново понять свою маму, после целого года попыток вспомнить ее как следует, тот факт, что она стояла здесь сорок два года тому назад, на этих самых валунах под нашими ногами, подарил мне странное ощущение, как будто это мы все
Меня охватывают восторг, страх и волнение, и я не могу писать — точно так же, как не могла писать много дней до этого, опасаясь, что это может оказаться ошибкой, что это может оказаться чем-то совершенно иным. И, кроме того, я боялась того, что сделала, боялась последствий.
Когда появились первые признаки, я не обратила на них внимания. Все было так запутанно между маминой смертью и тем, когда началось это волшебство. Ежемесячные кровотечения у меня всегда были довольно нерегулярными, но когда несколько недель тому назад я начала испытывать тошноту в тот самый миг, когда открывала глаза, и когда я чуть не упала в обморок после занятий, это заставило меня задуматься, и я пришла к вполне логичному выводу. И даже после этого я не была уверена до конца, потому что он говорил, что обо всем позаботится.
До нашей встречи в Перли мои познания в этой области были довольно наивными и ограниченными. Они основывались исключительно на том, что сказала Джуди и что мне удалось прочесть между строк у Элизабет Джейн Говард[28], и, говоря откровенно, я до сих пор не понимаю толком, что именно пошло не так. Мама умерла слишком рано, не успев посвятить меня в эту тайну. А потом, уже в Перли, я узнала о том, как именно это происходит, и была рада, что решилась на это. Это было так потрясающе и в то же время утомительно, что я с радостью перепоручила ему контроль над ситуацией.
Как бы там ни было, я почти уверена, что не ошибаюсь, и поскольку мы не очень часто бывали вместе (из-за того, что в последнее время он очень занят), высчитать дату не так уж сложно. Я не знаю, как следует поступить в такой ситуации, и мне не у кого об этом спросить, кроме как у Эллен, которая кажется мне весьма сведущей в таких вопросах и может быть надежным источником информации. Бесспорно одно: прежде чем сообщить эту новость ему, я должна быть абсолютно уверена. Он может сделать только одно, но я все равно сначала должна во всем убедиться.
И все же я знаю, в глубине души я ничуть не сомневаюсь и снова испытываю восторг и тревогу, поскольку это одновременно чудесно и страшно: знать, что я могу стать… матерью. Надеюсь, что мне известно, каково это — быть матерью. У меня почти нет опыта близких отношений, в первую очередь потому, что на свете есть лишь два человека, с которыми я испытывала душевную близость. Один из них мертв, а другой… что ж, другой просто очарователен. Поэтому мне не о чем волноваться. Абсолютно не о чем.
Теперь я окончательно убедилась в своем положении. Блузка каждую неделю становится все теснее, пуговицы трещат, да и юбка стала неудобной. Я начала носить корсет, и это просто ужасно, особенно теперь, ведь мне трудно дышать и приходится сидеть с неестественно ровной спиной, чтобы он не впивался в маленький, твердый, кругленький холмик, который начал образовываться вокруг моего пупка. Но долго это не сможет продолжаться: скоро корсет перестанет на меня налезать. Я боюсь, что взгляд отца начнет задерживаться на моей талии и он обо всем догадается. До этого момента, задолго до этого момента я должна прийти к нему и сообщить о своей помолвке. Мы с Джоном последнее время очень редко видимся, но я понимаю, он очень занят на работе и управление Хартлендом занимает бóльшую часть его времени, поэтому я храню свой секрет — наш секрет! — выжидая подходящего момента, чтобы обо всем ему сообщить.
Полдня я притворялась, что мне нехорошо. Миссис Фелпс сказала, что и так обо всем догадалась, что у меня довольно бледный вид, и велела мне позаботиться о себе. Она действительно очень мила. Я направилась к вокзалу, купила билет и поехала в Лондон — на поезде! — к практикующему врачу, о котором мне по секрету рассказала Эллен. Если бы я была замужем, то могла бы пойти в клинику в Окстеде, мне прописали бы витамины и апельсиновый сок и обеспечили бы компанией таких же женщин, как я. Но поскольку я не замужем — по крайней мере, пока, — то пойду к доктору, у которого кабинет не на Харли-стрит, где обитают приличные доктора, а в местечке неподалеку от собора Святого Павла. Никто не узнает, кто я, и не будет задавать лишних вопросов, сказала мне Эллен.
