Чтобы привязать туда веревку, Джейсу пришлось убрать светильник.
В ужасе я приподнял его тело, чтобы ослабить веревку.
Глаза у него были открыты и навыкате.
Губы и лицо голубоватого оттенка.
Но я не хотел, не мог поверить, что уже поздно.
— Нет!
— Ты не мог…
Я все держал и держал брата, не позволяя веревке вновь затянуться вокруг его шеи.
Надо было найти что-то, чтобы перерезать веревку.
Надо было позвать на помощь.
Надо было проверить пульс.
Но я не мог отпустить его.
Просто не мог отпустить.
Это оказалось чертовски трудно. Труднее, чем я мог предположить.
Устроившись на стуле во дворе Дерека, я поглядывал на Наталью, которая болтала о чем-то с другими женщинами. Неужели и они не видели того, что видел я? Или попросту были ослеплены ее красотой? Улыбкой, которая освещала все вокруг. Длинными ногами — мускулистыми и вместе с тем такими женственными. Фигурой, которую не могло скрыть даже подчеркнуто скромное платье. Наталья выглядела беспечной, но, когда взгляды наши встречались, я видел, что ей больно… и ненавидел себя за то, что причинил эту боль.
Дерек сидел рядом, обнимая рукой спящую дочурку. Ради крестин ее облачили в длинное белое платьице.
— Жена разведется со мной, как только узнает правду.
— О чем это ты?
— Она-то считала, что ты моральный урод, который не способен обзавестись семьей. Но нет, ты все изгадил. С того самого вечера, как ты напился и без остановки болтал о Джейсе, Анна думает, что у тебя душевная травма. Ты же знаешь Анну: для нее нет ничего заманчивей, чем исцелить кого-нибудь. Теперь она начнет копать и рано или поздно узнает все об этой чертовой болезни.
— Не выражайся в присутствии моей крестницы.
Дерек покачал головой, задумчиво глядя в сторону жены и ее лучшей подруги.
— Наталья заслуживает того, чтобы знать правду.
— Нет. Она заслуживает гораздо большего, чем я могу дать ей.
— А как насчет тебя? Разве ты не заслуживаешь немного счастья?
Я искоса взглянул на приятеля.
— Знаешь что, предоставь своей жене заниматься исцелением чужих душ.
В церкви нам не удалось держаться подальше друг от друга: крестные родители должны были сидеть рядом, возле прохода. Наталья держала Каролину на руках, легонько покачивая малышку. Выглядело это до того естественно и прекрасно, что у меня невольно перехватило дыхание.
В какой-то момент взгляды наши встретились. Наталья подождала, думая, что я скажу что-нибудь. Когда этого не произошло, она сама нарушила молчание.
— Красивое платье, верно?
Я скользнул по ней взглядом.
— Да, красный тебе очень идет.
Наталья слабо улыбнулась.
— Вообще-то я имела в виду платье Каролины.
— А‑а‑а. Ну да. Красивое платьице.
И снова возникла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то сгладить ее, я спросил:
— Как тебе жилось в эти дни?
— Одиноко… а тебе?
Я просто не мог солгать в ответ на такую откровенность.
— И мне тоже.
Тут мой взгляд упал на ее полные губы, и в моей голове закружились неподобающие мысли. К счастью для меня, в этот момент заиграл орган, и началась церемония крещения, а то я мог бы совершить какую-нибудь глупость… и не где-нибудь, а в церкви!
После крещения мы собрались в доме у Анны и Дерека — только близкие родственники и несколько друзей. В том числе
Глядя на то, как Наталья смеется над какой-то его шуткой, я едва не сорвался… и решил, что настало время немного освежиться.
Выйдя на улицу, я увидел Иззи. Та бросала мячик в баскетбольное кольцо, висевшее на тротуаре у дома.
— Как успехи? — подошел я к ней.
— Лучше не бывает.
Я снял пиджак и бросил его на траву.
— Сыграем один на один?
Она сделала вид, будто осматривается.
— А что, здесь есть настоящие противники?
Я перехватил мяч. Пора было показать этой соплячке, кто тут настоящий мастер. Сделав пару обманных движений, я бросил мяч прямо в кольцо.
— Повезло, — кивнула Иззи.
— Твой черед, — кинул я ей мяч.
Хотелось бы сказать, что я позволил ей обойти себя, но это было бы чистым враньем: Иззи не составило труда забить свой мяч. А мой первый бросок и правда оказался чистой удачей. К тому времени, как мы закончили наш мини-матч, я был мокрым от пота. Иззи же только слегка раскраснелась.
— Хочешь отдохнуть? — спросила она.
— С чего ты так решила? — просипел я, пытаясь восстановить дыхание.
Она рассмеялась, и мы уселись на траву, чтобы немного остыть.
— Как там твой парень? — поинтересовался я. — Ведет себя прилично или мне стоит слетать в Нью-Йорк и надрать ему задницу?
— Ты действительно мог бы перелететь через всю страну, чтобы наказать того, кто меня обидел?
— Разумеется.
— Тогда мне стоило бы последовать твоему примеру… Постой-ка, я ведь только что заставила попотеть твою задницу, — ухмыльнулась она.
Глупо было отрицать очевидное.
— Как поживает Наталья? — спросил я, не глядя на Иззи.
— Да не очень, — ответила она. — И все благодаря тебе.
