Сегодня утром я лишь с третьей попытки смог поднести кашу ко рту. Рука у меня тряслась до того сильно, что все сразу падало обратно. Но даже те крохи, которые я запихал в рот, не пошли мне на пользу: я едва не задохнулся, потому что никак не мог проглотить их. Мышцы гортани тоже отказываются работать.
Прости меня. Мне очень, очень жаль.
У меня не осталось ничего, кроме моего достоинства. Я не хочу дожить до того момента, когда буду мочиться в постель и меня придется кормить с ложечки, как младенца. Я знаю: тебе будет больно, но знаю и то, что ты поймешь меня.
Последней моей молитвой будет просьба о том, чтобы это не затронуло тебя.
Живи полной жизнью, братишка. Не трать ее на то, чтобы мучиться из-за своего диагноза, как это делал я. Время летит быстро независимо от того, радуешься ты жизни или нет. Выбор за тобой.
Прости меня и не переживай слишком долго.
С любовью, Джейс.
Я перечел эту записку несколько раз. Но если раньше я делал это, чтобы ощутить боль своего брата, чтобы оправдать его поступок, то теперь мое внимание привлек один абзац:
Мне всегда казалось, что этот пассаж как нельзя лучше подкрепляет мое решение не делать тест. Что толку знать, если я все равно не смогу предупредить болезнь? Не лучше ли просто жить, чем существовать в ожидании смертного приговора?
Вот только…
А жил ли я вообще? Да, у меня были случайные связи, любимая работа и парочка близких друзей, и до какого-то момента этого было достаточно. Но жил ли я полной жизнью, или существовал в ожидании того, что проклятые симптомы проявятся со дня на день?
Я вновь перечел конец письма.
С самого начала я решил, что не мучиться — это не пытаться выяснять. Я полагал, что именно незнание не позволяло мне осесть все эти годы. Осесть и пустить корни. А тут вдруг оказалось, что корни уже пущены, и лоза крепко обвилась вокруг моего сердца. И если до этого я жил одним днем, то лишь потому, что не встретил еще свою судьбу.
И я обрел ее в Наталье. Да, я любил Саммер. Она была моей первой любовью. Первой, но не последней.
Наталья стала для меня единственной и неповторимой.
Я влюбился в нее задолго до того, как признался в этом самому себе.
Что изменится для меня, если я сделаю тест и узнаю, что болен? Вернусь к бессмысленному, ни к чему не обязывающему сексу? А разве не к этому катится моя жизнь?
Наталье даже необязательно знать, если тест окажется положительным.
А вдруг я узнаю, что совершенно здоров?
Что хуже: узнать наверняка или потерять Наталью?
Был уже час ночи, когда я наконец-то собрался с духом и ответил на этот вопрос. Теперь мне требовалось поговорить кое с кем. Я взял телефон и нажал на вызов.
Ответили мне с четвертого звонка.
— Хантер? — раздался сонный голос. — У тебя все в порядке?
— Да, дядя Джо. Прости, что разбудил. Но мне нужно сдать кровь. Могу я с утра пораньше прийти к тебе в офис?
— Ты заболел?
— Нет. Просто… просто я хочу знать.
Дяде Джо потребовалась секунда, чтобы переварить сказанное.
— Сейчас я оденусь. Это не займет много времени. Встретимся у меня в офисе через полчаса.
— Сейчас только час ночи.
— Я знаю. Но это решение далось тебе нелегко, и я хочу понять, что происходит. Я привезу с собой кофе, и мы обо всем поговорим. Если ты не передумаешь, я знаю тут лабораторию, которая откроется в шесть. Я сам отвезу им образец крови и попрошу, чтобы они поторопились с анализами.
Глава 37
— Включи телевизор. Канал NBC.
Ни тебе
Я взял пульт и включил нужный канал. Там крутили рекламу. Я убавил звук.
— Ты же не хочешь, чтобы я в очередной раз посмотрел двухчасовой фильм ужасов, где в конце, в титрах, мелькнет твое имя как технического консультанта?
— Заткнись и смотри.
Я только что вернулся с деловых переговоров и решил переодеться в домашнее. Я как раз расстегивал рубашку, зажав телефон между ухом и плечом, когда начались новости. Я схватил пульт, даже не заметив, что мобильный упал куда-то на диван.
Мужчина шагал сквозь толпу репортеров, пока те осыпали его вопросами. Внизу бежала строка:
Гаррет, привыкший, судя по всему, к подобному вниманию, поднял руку и сказал: «Ребята, я хочу побыть сегодня со своей семьей. А завтра я отвечу на любые ваши вопросы».