— Поглубже надобно. — суетилась Мадена. — Гарднера гривастая так корней больше пустит.
Знахарка скептически прошлась, оценила размеры. Достала бутыль и щедро опрыскала получившуюся яму. Настолько обильно, что до конца будущей клумбы жидкости не хватило, пришлось раскупоривать вторую.
— Бродилка валиноровская. — пояснила она. — Аккумулирует полезные свойства земли, привлекает червей и насекомых. Так растениям становится легче впитать питательные вещества и соки для роста. Осталось подождать несколько часов. Завтра утром посажу свои травы, а вы закопаете.
Поболтав немного с Джилом, бабка Мадена и её внук с ним распрощались, направляясь на ночевку в свой номер таверны. Плохой и неказистый чуланчик под лестничным пролетом, без окон, но и тот был предоставлен владельцами таверны только после использования административного ресурса в виде сержанта. Вот настолько Самур оказался переполнен приезжими.
— Коллега! — не выдержал Лопиталь, горячим шепотом взывая к графу, оставшись наедине. — Объяснитесь, что всё это значит?
— Грамотное планирование и немного импровизации. — самодовольно ответил Эмаден Малурон, плюхнувшись на матрас и сдирая с себя парик. — Обратите внимание, Лопиталь, во второй бутылке был унираст.
«Универсальный растворитель?» — похолодел Лопиталь. — «Для чего?»
— Вы кого-то убьете, граф? — не выдержав и уже более официально спросил он. — Закинете тело в клумбу, обольете унирастом, присыпете землей, да так что никто никогда не найдет, причем прямо на виду у городской стражи и даже их же руками прикопаете могилу?
— Почему только я? — спокойно сказал Эмаден. — Мы, дорогой коллега. С каких это пор, вы начали отделять себя от нашего коллектива?
«Но я простой ученый, никакой не убийца!» — хотелось вскричать Лопиталю. — «Даже в Академии никогда не посещал ни летальные, ни диссимулятивные курсы по сокрытию улик!»
Глупо. Невероятно глупо заявлять такое главе Южной магократической миссии.
— Расслабься, Стеклянный. — скомандовал Эмаден, обозвав ученого неформальной кличкой из Академии. — Не будем никого убивать. Пока. С края клумбы, в дыре проделанной растворителем, мы спрячем каменную статую чувака, что стоит у входа в таверну.
Лопиталь заморгал. Нет, над статуей и ему хотелось пошаманить: провести пару экспериментов, возможно откаменить, попробовать вернуть к жизни. Но как её вывезти, шум поднимется… хотя если выждать время, пока страсти улягутся.
— Не можем же мы без ничего вернуться. — рассуждал вслух Эмаден. — Захват мятежника, взятого в лесах, очень интересная тема, но возможна только силовым путем. Ресурсов на такое сейчас нет. К печам даже не сунуться, охраны там, как у дворца в день королевской фамилии. Все планы, что я обдумывал, включая подготовку и инфильтрацию, в качестве какого угодно специалиста, на завод, все эти планы требуют времени. Которого у нас нет. Наместник с принцессой в течение нескольких дней вступит в Самур. Попадаться ему на глаза ошибка, которую я не совершу. Остается статуя с не спадающим окаменением. Заклинание ребенка, насколько мы можем судить по разговорам, с невероятной магической силой. Как бы магократии пригодилось такое сильное дитя! Мамаша у девочки тоже интересная особа, артефакторная портная. Еще эта неизвестная Кая Аисаки, уложившая босса Заболотного леса. Это сколько надо одномоментно урона нанести, чтобы Создатели тебя признали?
Граф ушел в монотонные рассуждения на тему особенностей мемберов кавайного отряда монстроубийц, выделяя ругательными эпитетами принцессу и наместника, но Лопиталь его перебил практическим вопросом.
— Мы даже не знаем сколько весит статуя! Как мы её упрем на своих двоих?
— Я тебе поражаюсь, вроде серьезный ученый. — поддел его Эмаден. — Сам же нос к носу её осматривал. Простое окаменение не превращает человека в гранит, иначе откуда взяться лишней массе. В сходный по плотности материал. Вроде доломита. Статуя весит столько же, сколько при жизни весил это бедолага, килограмм восемьдесят. Но эликсир на силу советую выпить.
— На дело когда выдвигаемся? — не сдавался Лопиталь. — Цепь статуи предварительно унирастом надо обработать, как я понимаю, а двери таверны на ночь запираются.
— Не суетись, Лопиталь, у меня есть отмычки. — небрежно сказал граф.
— А если кто нас из ночных постояльцев застукает за этим? — взволновался ученый.
— Ляжет вместе со статуей в землю. — практично решил Эмаден.
Услышанное нисколько не успокоило Лопиталя. Одно дело рассказы о миссиях: кто, кого, когда, сколько, каким оружием и почему. Для холодного анализа ужасы схватки не играли роли. Другое дело самому принимать участие в краже, плавно переходящей в массовое убийство.
Жизнь его к такому не готовила.
Ворочаясь под мерный храп Эмадена Малурона, Лопиталь спрашивал себя: когда его история свернула не туда? Измучившись, он почти обрадовался, когда песочная колба отсыпала два часа вахты. Встав со своей лежанки, он хотел прикоснуться к графу для побудки, но неожиданно увидел его ясные глаза.
— Я в порядке, Лопиталь. — зевнул Малурон. — Мой организм хронорецепторен.
