— На повозке наверно. — рассудил сержант. — Ничего, мы всех найдем так или иначе. С утра и ночью только три из города выехало, за ними уже погоня.
— Ну раз мы все здесь, может и семена засадим на рассаду? — деловито предложил шпион.
Лопиталь пытавшийся заснуть снова, замандражировал. Страх его усилился и достиг апогея, когда их троица вышла во внутренний дворик. У ямы ражий детина в накидке стража тыкал здоровой жердиной внутрь. Ноги ученого ослабели, подкосились. Он шлепнулся бы лицом оземь, если бы его не подхватил сзади Эмаден. Шедший впереди Джил Свакинг обернулся через секунду, после встречи твердого кулака шпиона с тонким носом Лопиталя.
— Ы! — выдал Лопиталь, шоркая кровоточащим носом.
— Опять внучок не поел с утра. — захлопотала «бабуля», поддерживая тощее тело ученого. — Вот кровь и пошла. А че там этот вурдалак у ямы делает-то, земляную рыбу острогой ловит?
— Ты че там делаешь, дебил⁈ — немедленно заорал Джил на своего подопечного.
— Так это, проверяю нет ли статуи закопанной. — обескураженно ответил стражник. — С утра на разводе патрулей вы же и сказали: все свежие захоронки проверить.
— Да я её и копал, мудак! — гремел Джил Свакинг. — Делать тебе нехрен, выкормыш выхухоли. Лопату схватил и закопал всё, после того как бабуля Мадена семена посеет.
Под ругань сержанта, змеиную ухмылку бабули, Лопиталь обессиленно и неслышно выдыхал, вместе с воздухом, страх из своих легких. Кинжал судьбы разминулся с шеей ученого на расстоянии волоска, слегка щелкнув изголовьем по носу.
Мне ничего не снилось в ту ночь. Именно поэтому меня разбудили до солнца. Пытка не ограничилась утренней побудкой. Знаете, самая страшную казнь — китайская водяная пытка. Официально даже разрушители легенд признали, с оговоркой, что она носит больше психологический характер. Так вот, эта изменщица Риса предала меня ей.
Пробралась к моему спальному месту, сидела и беззвучно лила солёные слёзы над моим лицом.
Проснувшись от такого надругательства, я с недоумением и болью взглянул на зареванную мордашку кареглазки. У каждого удара в спину своё лицо, моё — очень милое и оттого причиняет двойную боль. Философски подытожив увиденное, я сграбастал за шею малышку, повернулся набок и сонно сказал:
— Ну не реви. Казню я этого Тайса Гаро через пару часиков. Между чашкой утреннего кофе и кексиком от Каи.
Но она только пуще прежнего горько заревела. Когда, хлюпая, из её носа показалась зеленая надвигающаяся волна Соплекалипсиса, пришлось немедленно действовать. Рука моя, закрытая накидкой, вынырнула и крепко схватила Рису за нос.
— А? — протянула она на французский манер. — му еру кё фе тю?
«Типа, ты че делаешь, мой герой?» — перевел я для себя. — «Стоит взять девчуль за нос, как у них открываются поразительные лингвистические таланты».
Высморкавшись в моё импровизированное покрывало, она сказала тягуче плаксивым, хотя более ясным голосом.
— Я счас умру, а ты про кофе несешь ерунду.
Согласен, не очень похоже на оригинал французской фразы. Извините, Джерк не акустик с подводной лодки. Но как же ловко Риса обходит вопрос с Тайсом Гаро, отвлекая моё внимание. А чего она тут ревушки устроила… Может устала, надоел ей весь этот поход, да и вообще — разочаровалась в выборе профессии?
— А ты не умирай. — приказал ей. — Хочешь я тебя главной вокалисткой в женскую группу устрою? Будешь скакать по сцене напевая что-то вроде: «Мы дочурки шайнских олигархов. Ниче нас не колышет, мы уважаем бабки!»* Танцы, мальчики, слава, гастроли по миру.
Я вас уверяю: нести уморительную чепуху в ответ на женские слезы — лучший способ избежать ссор и непонимания. Ты всё равно ничего не поймешь, пока девчуля не отревёт своё. А начнешь серьезно трясти её за плечи с криками «что случилось⁈ Я убью негодяя, который тебя обидел, и съем его сердце на твоих глазах!», она только больше себя накрутит.
— Какие танцы! — зарыдала она вновь. — Я куб сломала!
Большое горе волочит за собой душевное расстройство. Как можно сломать куб — это геометрическая абстракция.
— Не переживай. — сонно пробормотал, надеясь отхватит вторую порцию сна. — Это был старый, поживший своё куб. У него остались маленькие детки, кубовичи. Однажды, один из них вырастет, попадет в армию, услышит «как твое имя, сынок?» на построении, гордо скажет «Я — кубович» и все воинские барабаны тотчас закрутятся, признавая его власть.
— Артефакт сломала, ыыыы. — ревела она тихо в моё плечо.
И тут я понял: Риса из тех девчуль, которые не оставляют после себя ни стыда, ни совести, ни спокойного сна. Сломала куб, пришла ломать мне жизнь. Так всё и устроено. Хочешь — не хочешь, надо вставать и работать детским психологом, мастером сборки кубов и батяней на полставки. Если только…
— Неси сюда куб, чадо хламидомонада. — «поднял» ей дух, кратким сравнением с водорослью.
