Граф рывком вскинулся с матраса, стянул с себя ночное одеяние. Зачарованное на старушечье — иллюзиями и препаратами, заставляющие тело срочно худеть — торс графа заблестел под огарком свечи жилистыми, прочными мышцами. Сгорбленное волей шпиона прежде, тело выпрямилось хищной стрелой. Граф быстро облачился в черную спецодежду, натянул на лицо шапочку с прорезями для глаз, тихо открыл дверь, сунув на прощание в руки Лопиталю второй комплект одежды и эликсир с вязкой и горчащей жидкостью.
Лопиталь даже не успел допить его, давясь послевкусием, как Эмаден вернулся.
— Так быстро? — изумился Лопиталь.
— Делов-то, капнуть на заклепку растворителем. — равнодушно ответил граф. — Ждем минут пятнадцать и на выход.
Лопиталь ежился сидя на холодном матрасе, воображение рисовало ему разные картины. Врывающийся в таверну отряд городской стражи, который граф выносит двумя движениями руки. Первым он достанет волшебный жезл, вторым запустит темное послание. Когда стихнут крики пожираемых волшебным туманом людей, граф обнаружится где-то на полпути в столицу. А поймает городская стража, вернее её остатки, несчастного Лопиталя.
Останки несчастного Лопиталя. Граф его прикончит, чтобы не выдал тайны общества. Это еще хорошо, если его убьют. Каким пыткам его подвергнут наместник или принцесса, ученый даже отказывался себе представлять.
— Понеслась. — буднично скомандовал граф. — Натягивай шапочку.
На цыпочках, замирая от ужаса, Лопиталь пробрался через убранный зал таверны. Эмаден приник к окну, осмотрел сначала площадь, подошел к выходу, медленно отворил дверь прислушиваясь к шуму. Махнул рукой жестом «за мной».
Лопиталь выбрался наружу. Статуя Скрипа торчала справа по-прежнему, но внимательный взгляд ухватил бы ту деталь, что натянутая прежде от ноги цепь слегка ослабла, а прут заклепки далеко зашел в штифт. Внимательный взгляд с близкого расстояния и не ночью.
— Держи цепь на весу, чтобы не звякнула. — шепнул граф ученому, снимая табличку «Самому тупому вору в истории Шайна» с груди изваяния и откладывая в сторону.
Сам он после сказанного, ухватил за заклепку и выдрал энергичными толчками её из штифта. Цепь при этом болталась, но мужественный Лопиталь гасил колебания. Тёмная ночь и ореол таинственности, но больше всего выпитый эликсир, придали делу романтизм и некоторое мужество самому Лопиталю.
Это всё во имя науки!
Он осторожно положил цепь на землю и ухватился, повинуясь жесту графу, за ноги статуи.
— Споткнешься, убью. — «подбодрил» его граф.
Вздрогнув от холода в словах коллеги, Лопиталь постарался сосредоточиться на задании. Статуя под приливом силы от настойки, оказалась терпимо тяжелой. Семенящим, гусиным шагом двигаясь вслед графу Лопиталь даже не заметил, как они обошли таверну и дотащили груз до ямы.
— Опускай здесь. — приказал Эмаден.
Сам он спрыгнул в яму и уже в ней, пряча в ладонях миниатюрный артефакт света, оглядел вырытый прямоугольник клумбы. В стороне графа, где она была полита унирастом, земля неровно обрезанной стороной — местом соприкосновения с раствором, уходила глубже, как бы проваливаясь вниз.
— Подавай статую. — скомандовал шпион.
Граф принял её и уложил во вторую яму. Вместе они споро присыпали свой груз землей. А выбравшись из ямы, Эмаден лопатой ловко размазал еле видные отпечатки своих сапог в свежем грунте и присыпал землей.
— Уходим.
Вернувшись в родной чуланчик, Лопиталь внутренне, даже с некоторым изумлением, признал приключение бодрящим. Он участвовал в краже, его обещали убить, он наблюдал как его подельник заметал следы. Тянет на примечание «лично и не раз доблестно участвовал в боевых миссиях» в рукописи своих мемуаров. Под сон о редактировании биографии Лопиталь уснул, чтобы утром вздрогнуть от громкого стука в дверь и рыка грубого голоса.
— Все постояльцы приглашаются на дознание!
Эмаден Малурон, уже замаскированный обратно под бабулю, невежливо проскрипел с матраса что-то вроде «только кур подою», и за дверью воцарилось изумленное молчание, сменившееся удаляющимся грохотом сапог. Минут через пять в дверь вежливо постучали и раздалось осторожное «матушка Мадена? Утречка.» от Джила Свакинга.
— Што случилося, милок? — ласково осведомилась «матушка», открывая дверь.
— Беда у нас. — уныло сказал толстяк. — Статую Скрипа вынесли. Наместник будет недоволен. Но пуще всего, боюсь, Верлита вместо пропажи из нас замену выберет. Весь город на ушах стоит.
— Да кому нужна каменяка этакая? — натурально удивилась знахарка. — Пользы от неё в хозяйстве никакой.
— Да это непростые воры. — поделился догадкой Свакинг. — Культисты поди какие. Скрип не просто вещь, живой же человек был, пусть и преступник. Сейчас опрашиваем постояльцев верхнего этажа, от вас толку не будет, на другом конце таверне квартируете, наверное и не слышали ничего ночью?
Противореча самому себе, толстяк умоляюще поглядел на бабулю.
— Ох, сынок, — с невыносимой болью выдал граф, — да если бы я знала, что такая история сотворится, всю ночь бы ворье караулила у двери. Да как они такую тяжесть только уволокли.
