Но главное было в другом: в любом случае денег что там, что в системе Политпросвета платили крайне мало и их не хватало не то что на жизнь, но даже на еду.
Вот как вспоминал об этом периоде сам Анатолий Петрович:
«В какой-то момент в Киеве была здоровая голодуха, а у меня брат был тогда под Киевом, в такой колонии Марьяновка, 100 километрах от Киева. Он там был преподавателем. Я поехал к нему. Меня там в школе тогда назначили преподавателем, хотя я не имел никакой школьной подготовки специальной, ни образования кроме средней школы, но это было тогда не так уж важно». [1, с. 18]
На самом деле всё было и проще, и сложнее.
Глава семейства Пётр Павлович Александров был признан советской властью своим и в условиях лютого кадрового голода в первые месяцы советского правления сохранил свою должность преподавателя в 6‐й трудовой школе, бывшем 1‐м Киевском реальном училище. Помочь ему в этом мог коллега, преподаватель математики и физики, а с 1913 года инспектор училища Николай Петрович Мазурмович. Он как раз после преобразования училища в советскую трудовую школу был утверждён в должности и.о. председателя школьного совета.
Получив более или менее твёрдое место в системе Наркомпроса, отец помог устроиться там же и сыновьям, и дочери. Да, в конечном итоге на селе, но по тем временам это было даже преимуществом: ближе к земле – ближе к продовольствию. Особенно если знания по химии позволяют, как в 1919‐м, снова варить мыло и самогон, получая в обмен продукты от благодарных селян. Кроме того, здешние сосновые леса и по нынешнюю пору известны своим грибным изобилием и пользуются прочувствованной славой среди киевских ценителей «тихой охоты».
Что же касается самой школы…
«А школа была такая – это была одна комната в хате. И у меня там сидели ребята разных возрастов, и их по-разному надо было учить. Младшие писали у меня какие-то закорючки, цифры и буквы. А старшим я что-то такое читал и они мне читали, кто был грамотный. В общем, это такой очень разнообразный набор был. Были не полного, конечно, комплекта, но пять классов у меня там было сразу. В одной комнате. Надо было всех чем-то занять. Их было немного, в общей сложности человек 25, и каждый класс это была небольшая совсем группка, ну, скажем, в старшем классе у меня было три человека. Но с ними я уже занимался довольно подробно. Мы там тоже стали мастерить какие-то приборы, хотя было в общем-то не из чего, но что-то придумывали». [1, с. 18]
Отметим (пока в скобках): даже в этих условиях Анатолий Петрович начал создавать нечто вроде научного кружка с сельскими ребятами. Далее это станет его личным или, если угодно, «фирменным» стилем. Проявится, кстати, уже на следующем этапе его жизни, когда в 1923 году Александров вернётся в Киев, будучи переведён туда по собственной просьбе для работы учителем же.
Правда, хотя молодой учитель формального откомандирования из деревенской школы в город и добился, места по специальности ему в Киеве не нашлось. По той простой причине, что специальности у него как раз и не было: порядок в сфере народного образования коммунисты наводили быстро, а у Александрова на руках что? То самое только свидетельство о среднем образовании.
Но тут сработала одна прежняя «закладка». Или, если с другой стороны посмотреть, – заслуга.
