Представители Гордыни бросились навстречу сгущающимся вражеским силам. Демонесса неслась во главе отряда крылатых воинов. Ее охватил гнев, а в сердце вселилась ненависть. Шум боя вдруг сменился неприятным гулом в ушах. Неамара успела заметить, что в тыл Хитиновым защитницам уже проникли бойцы в черных доспехах – некогда подчиненные Дома Мерсерус. Неамара спасла одну из паучих, вонзив клинок в горло замахнувшегося воина, и кровь хлынула на ее лицо. Распознав в толпе предательницу их рода, другой представитель Гордыни занес над Неамарой свое оружие. Она ловко увернулась, и ее клинок молниеносно вошел между лопаток противника. Бегущий ему на подмогу крупный демон, подпрыгнув, направил огненные клинки на Неамару. Его напарник, еще живой, издал мучительный стон. Крупный демон, сам того не ожидая, добил его своими руками, когда Неамара выставила раненого как щит. Он зарычал, отбросил мертвого товарища, наступая на демонессу. Ярость затмила его разум, и он пропустил удар со стороны. Переломанное плечо не остановило демона, но заставило переключиться на Черную вдову, ранившую его. Это стоило ему жизни. Не успел он сойтись с паучихой, как Неамара, очутившись у него за спиной, размашистым броском снесла его голову с плеч. Но как только воительница закончила свой пируэт, ее саму снес Каракурт. Она упала на спину и едва уклонила голову от его топора. Демонесса вскрикнула, лезвие задело ее крыло. Каракурт как обезумевший облизывался и хохотал. Его шквальные удары сыпались без остановки, не давая ей подняться. Перекатившись в сторону, Неамара чудом не попала под ноги пятившейся Черной вдовы, а на втором врезалась в труп обезглавленного демона. Ярко-алая струя криво била из его шеи и попала ей прямо в глаза. Ее сердце бешено забилось, кровавая пелена ослепила, но она, охваченная ужасом, продолжала изворачиваться, точно крошечный зверь, угодивший в лапы хищника. Внезапно удары прекратились. Неамара вскочила на ноги и быстро протерла глаза. Каракурт начал заваливаться вперед. В его затылке глубоко засела стрела с очень знакомым демонессе желтым оперением. «Деос…» Находясь где-то на высоте, он продолжал бдительно следить за Неамарой. Мгновение, и упавшего на колени Каракурта охватили тени, превратив его в иссохшую мумию. Подмога Америуса опоздала на несколько секунд.
Неамара застыла в полном исступлении, заторможенно осматриваясь. Все вокруг виделось в красной пелене из-за вражеской крови, залившей ее глаза: поле боя, бьющиеся насмерть воины, устланная трупами земля. В самой гуще сражения демонессу сковал паралич. Снизу доносились стоны умирающих, всюду отсекали головы и конечности, крики слились в несмолкаемый гвалт. «Что со мной такое?» – задалась она вопросом. Справа одному из повстанцев требовалась срочная помощь, но демонесса не могла пошевелиться. «Давай же! – приказывала она себе. – Я могу обуздать первородное пламя! Оно подчинилось мне. Я возьму его под контроль, как и свой страх». Неамара, уже забывшая про изувеченное крыло, вдруг почувствовала, как его начало покалывать. Место ранения окутал приятный холод – наверняка работа Америуса. К воительнице вернулась решимость, ее руки обрели твердость, а клинки загорелись черно-белым огнем. И тогда она влетела в ряды врагов смертоносным смерчем. Идеальные выпады происходили механически, по памяти мышц. Словно это была очередная тренировка, а не война, где один неверный шаг мог привести к гибели. Только смелость, только полная уверенность в движениях! Ее горящий взгляд не упускал уязвимости врагов. Раз – и представитель Гордыни повержен ударом клинка под ребра, два – и поздно сомкнувший лапы Каракурт запылал в неугасающем огне. Скорость, с которой выполнялись ее приемы, ошеломляла противников, а мастерство не оставляло им никакого шанса. Смерч губил все на своем пути. Издалека виднелось, как на стыке двух войск скашиваются вражеские силы, ярко мигающие то загорающимся, то утихающим черно-белым пламенем. Неамара пробуждала и глушила хаос, чтобы не позволить ему поглотить и союзников. Но враги продолжали подступать, хоть стрелки поддерживали ее своим огнем.
Бастион свободы неумолимо сдавал позиции. Вскоре воины сбились в беспорядочную кучу, и защитники ушли в глухую оборону. Слаженный групповой отпор перешел в фазу войны «один на один». Вражеские бойцы пробились к позициям дальнобойных отрядов, и все превратилось в жуткое месиво.
