Америус учащенно задышал. На лбу забилась вена. Он был в ярости и полном отчаянии. Все, чего он сейчас жаждал, это заживо испепелить демона, убившего Вейла. Некромант с мрачной решимостью шептал эльфийские слова. Навершие посоха угрожающе засияло, и из него с неудержимой силой выхлестнули тени огромной величины. Они метнулись к рогатому воину, впились в него мертвой хваткой. Он жутко заревел от нестерпимой боли, и часть теней проникла внутрь его. Тьма клубилась вокруг демона, все больше сжимаясь и превращаясь в плотную дымчатую сферу. Воин резко умолк. Тени впитали его в себя без остатка, словно его и вовсе не существовало. Сразу после страшной сцены казни Америус рванул к ворону, краем глаза уловив, что его душа еще не упорхнула.
Он грохнулся на колени и направил посох на Вейла. Ничего не выходило. Душа его улетала, а он никак не мог ухватиться за ее нить. Маленькое черное тельце лежало бездыханно. Маг терял остатки самообладания. Губы дрожали, по ним текли соленые слезы, но маг продолжал сбивчиво проговаривать целительное заклинание. Позади эльфа погибали десятки союзников, а он, полностью сломленный, склонился над мертвым вороном. Все отошло на второй план. Он позабыл о самосохранении, как помешанный, повторяя одно и то же. Каракурт, пробивший топором грудную клетку представителя Зависти, в поисках новой цели заприметил сгорбленную, сидящую на земле фигуру. С кривым оскалом он подкрался к магу со спины, радуясь слишком легкой добыче. Замах, и череп самого Каракурта раскололо надвое. Некромант, ничего не замечая, продолжал стоять на коленях.
– Соберись, Америус! – рявкнул минотавр. – Ты не в силах ему помочь!
«Кимар», – словно в тумане отозвалось в беспорядочных мыслях мага.
– Америус! Они решили прорвать ваш фланг, мы можем победить, слышишь? Они все сместились сюда!
Сам минотавр отбивал подступающих к ним врагов. Его секира летала над головой убитого горем соратника, а Кимар вертелся волчком вокруг себя. Бойцы в черных доспехах не ослабляли натиска.
– Прости меня, Вейл. Прости… – наконец сорвалось с губ эльфа.
– Черт возьми, Америус! – проревел бык. – Осталось только отстоять вашу сторону!
Некромант не поднялся. Вместо этого его свободная рука опустилась на землю, а следом и навершие посоха. Кимар вполглаза с недоумением наблюдал за ним, пока крушил наседающих противников. И тогда Америус начал тихо нашептывать: «Маэн аэп реан тисэй. Атэсен каэм ахт фисэй». С каждым произнесенным словом эльфийского заклинания его голос набирал силу. Уставший бык, чертыхаясь, беспокойно ждал, когда же он окажет ему поддержку. Вдруг земля под копытами Кимара дрогнула, кости задребезжали, плавно взмыли в воздух и застыли. Враги в ступоре остановились. «Маэн аэп реан тисэй. Атэсен каэм ахт фисэй», – и тут эльфийская речь сорвалась в боевой, граничащий с безумием, клич. Мощный импульс разметал противников на многие метры вокруг. А потом по полю битвы прокатилось невнятное многоголосое мычание. Страшные стоны пробирали до глубины души. Тела поверженных ожили. Америус вселил в них ложную жизнь. Целое полчище мертвецов в один момент выпрямилось, готовое снова принять бой. Все воины – и Бастиона, и Даэтрена, целые, безрукие и даже безголовые, – подчинились некроманту, взялись за оружие и атаковали остатки армии Темного Владыки. Америус тяжело дышал, его и без того бледное лицо приобрело синеватый оттенок, рука все еще касалась земли и продолжала поднимать усопших.
Вражеские бойцы неожиданно вступили в схватку с мертвыми. Затихающее сражение получило прилив свежих сил. Сбитые с толку враги терпели удары и от своих, и от чужих. Войско Даэтрена постепенно выходило из строя – черное скопище, как болезнь, поражала полная дезорганизация. Маг, вконец лишившийся ясного ума, так и не убирал руки. Он просто не мог остановиться. Текущая из носа кровь собиралась на его подбородке и крупными каплями падала на безжизненную серую почву. Нехороший знак… Он, уже приготовившийся к плохому исходу, резко ощутил, как кто-то вторгся в пространство вокруг него, которое он закрыл от всех. Тепло и нежность ладоней, обхвативших его лицо, подобно удару молнии пронзили все тело. Он хотел податься вперед, но что-то останавливало, не давало принять протянутую руку помощи.
– Америус, ты убиваешь себя! Остановись!
Знакомый голос звал из губительной черной дыры, поглощавшей не только врагов, но и его.
– Перестань, Америус! – Пронзительный крик наконец разогнал пелену перед глазами.
«Неамара…»
Ярко-оранжевое пламя было в нескольких миллиметрах от него. Конечно же, только оно могло его отогреть.
– Мы победили, – вновь послышался ее уставший, но в то же время радостный голос. – Больше нет нужды делать это!
