Америус вздрогнул. «Сколько я так просидел?!» – первая мысль посетила его разум. Он отдернул руку, тряхнул головой. Она зверски болела, пульсировала, готовая в любой момент взорваться. Ожившие мертвецы падали десятками. Блеклые огоньки, поддерживавшие в них ложную жизнь, выпорхнули из тел. «Мы победили… – запоздало отдалось внутри мага. – Победили». Сквозь эти мысли вдруг просочился бычий рев, длившийся секунду. Америус обернулся. Неамара ринулась к минотавру. Кимар стоял, пошатываясь, затем опустился на одно колено. Демонесса подхватила его, стараясь удержать.
– Америус! Сюда, быстрей! – ее зов срывался в надрывный вопль.
Некромант, еще не до конца пришедший себя, еле добрался до Кимара. В это время воины Бастиона уже выкрикивали победные возгласы, большинство устремилось куда-то вперед, в направлении ущелья. Бурное ликование, казалось, захлестнуло всех до единого. Всех, кроме них… Эльф немедля приступил к исцелению, слушая диалог Неамары и Кимара.
– Тебя ранили? Я… я ничего не вижу, – растерянно пролепетала демонесса.
– Сердце. Что-то с сердцем… Разрывает, о Узмир! – взвыл бык.
– Америус! – поторапливала его Неамара.
– Да, да! Я пытаюсь.
Маг сконцентрировался, продолжая упорно выискивать то, что вызывает у быка такие жуткие страдания. Незначительные раны затянулись, но главное, скрывшееся от него, так и оставалось невылеченным.
– Не понимаю… – встревоженно произнес эльф. Его вновь охватывала паника. Навершие посоха тускло мигало, ослабленные руки взмокли, правая скользила по металлическому древку. Собственная боль мага растворилась в боли соратника. – Я не могу… – Америус, остановившись на полуслове, смотрел на древнего минотавра, ощущая перед ним невыносимое чувство вины. А бык ему в ответ грустно улыбнулся:
– И это тоже, друг, тебе не по силам исцелить.
Резкая боль вновь пронзила его сердце, и Кимар, откинув голову, прогнулся в спине.
– В лазарет! Нужно срочно перенести его. Там разберемся! – скомандовала Неамара.
Мощный порыв ветра обдал мага со спины. Иандаэль спустился к ним с вершины горы, с которой наблюдал за битвой. Неамара, медленно поднимаясь вместе с быком, задала ему вопрос:
– Даэтрена взяли?
– Взяли, – умиротворенным голосом ответил он. – Вы все предугадали. Он вместе с личной охраной отсиживался за ущельем. Его сейчас ведут в Бастион.
– Мерзавец хотел показаться чистеньким в момент триумфа, – с презрением отозвался Америус. – Не судьба…
Маг уже закидывал ручищу Кимара себе на плечо. Хриплое дыхание быка вновь напомнило эльфу о том, что старый товарищ неизлечимо болен. Накатившая на некроманта печаль когтями разрывала его изнутри.
– Он… уходит, да? Всему виной искупление? – догадался Америус.
Фигура шестикрылого серафима изливала свет. На слова мага он отозвался как истинный представитель Смирения, – с особой кротостью, не лишенной небесной мудрости:
– Искупление – это дар, наивысший дар…
Тесная, слабо освещаемая комната лазарета едва уместила всех собравшихся. Соратники минотавра стояли с понурыми лицами и скорбно молчали, словно уже были участниками похоронной процессии. Все пришли проститься. Лимантрэ сидела рядом с быком на краю кровати. Только она нашла в себе силы заговорить.
– Надо же так, Кимар… угораздило тебя именно в такой момент покинуть нас, – грустно усмехнулась воительница, – но естественной смерти мало кто удостаивается. А ты на моей памяти больше всех достоин такого ухода. Знай, что именно ты вселил в нас надежду, во всех женщин Гнева! Мы всегда будем помнить тебя как великого воина и борца за справедливость. Честь и хвала тебе. – Лимантрэ поднялась и склонилась перед ним в низком поклоне.
– Благодарю… Кха-кха! – Кимар говорил сбивчиво, его голос потерял прежнюю звонкость. – Береги себя, сле… кхм… следующий бой будет сложным, но поверь, ты наделена особым духом и храбрым сердцем, которые помогут… кхм… тебе одолеть даже самого могущественного врага.
Алый бык помнил, как она расправилась с поистине непобедимым противником – первородным грехом Гнева. Жаль, что она была лишена памяти о своем подвиге и не знала, каким образом ей достался молот, созданный самим Узмиром.
Лимантрэ хмуро кивнула древнему воину и развернулась лицом к выходу.
Шива и Америус подвинулись, пропуская ее. В дверях Лимантрэ столкнулась с Деосом.
– Рада видеть тебя живым. – Ее рука опустилась на плечо Вестника.
– И я рад тебя видеть, крошка, – подмигнул он Лимантрэ, хоть и был в самом скверном расположении духа.
Дверь скрипнула и плотно закрылась.
– Ребята, на вас глядеть тошно, – глухо хохотнул Кимар. – Вы хоть улыбнитесь, порадуйте старика.
Выглянувший из-за спин товарищей информатор исполнил его пожелание как мог…
– Деос, я знаю, что ты можешь лучше, – отреагировал на его вымученную улыбку бык.
– Эх, – тяжко вздохнул черт, – мы так и не отпраздновали победу.
– В этот раз уже без меня, – сдавленно ответил Кимар и закашлялся. – Кхм! Кстати, о праздновании… где Ферга?
– Я тут.
Ферга показалась в дверном проеме.
