– Идеальная оправа для такого драгоценного камня. Я про твой доспех, если что, – уточнил он томным голосом. – Золотце в золоте…
– Деос, что с тобой происходит?
Информатор медленно встал в полный рост, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Неамары. Печальная ухмылка застыла на его губах:
– Муки влюбленного, думаю, так это можно назвать. Я как будто потерял вкус к жизни. Интим уже больше не спасает, с кем бы он ни был… Нечего мне больше терять. Я лишний и буду только мешать вам с Америусом. Такие вот удручающие мысли теперь обитают в моей голове.
– Деос, это не похоже на тебя, – встревоженно произнесла она.
– Знаю, – сказал он отсутствующим голосом.
Этот представитель Блуда теперь походил на Уныние, и от этого у Неамары опустились руки. Еще один ее товарищ пал духом. Ладно, Ферга, лишившаяся лап, но как вернуть прежнего Деоса? Демонессе хотелось встряхнуть его как следует и увидеть хорошо знакомого плута с его язвительными шутками…
– Слышишь, ты мне нужен! – воскликнула она, схватив обеими руками его за плечи и намереваясь задать черту хорошую встряску.
– В качестве кого, Неамара? Роли второго плана не для меня.
– А как же наше общее дело?
– Боюсь, ничто уже не поможет. Хотя… – задумался он и мечтательно произнес: – Исполнишь одно мое пожелание?
– Хорошо, – в тот же миг ответила она, – что угодно, если это выведет тебя из этой меланхолии.
– Поцелуй меня так, как бы ты поцеловала того, кого любишь. Как поцеловала бы Америуса.
На секунду эта бесстыдная просьба ее смутила, и она даже порывалась отказать, но потом, недолго подумав, приняла решение: «Если это плата за то, чтобы вернуть его в строй, то так тому и быть…»
Неамара подалась к нему. Он подхватил ее стремительно, притянул к себе и стиснул так, будто только что поймал ту самую далекую падающую звезду. Их губы сошлись в долгом неистовом поцелуе, таком, что, казалось, каждый хотел поглотить другого полностью, словно в последний раз. Оба понимали, что он может быть прощальным: на этом все между ними закончится – раз и навсегда. Его дыхание обжигало, язык властно скользил, а ее отзывался безотказно и угодливо. Впервые Неамара с головой нырнула в засасывающий круговорот, из которого выбраться было невозможно. Такова природа Блуда, такова сила соблазна Деоса – она вошла в его чертоги, где он безоговорочно властвовал. Высокородная непреклонная Гордыня отныне стала рабыней, послушной своему сластолюбивому господину. Ей оставалось только довериться Деосу и надеяться, что он закончит на поцелуе, как они изначально условились, ведь ей остановиться было уже невозможно. Ее рука крепко прижимала его голову, взлохматила волосы на затылке, а он блуждал руками по ее спине и левому крылу, словно играл на гитаре, струны которой под его ловкими пальцами создавали удивительную музыку, и сейчас по ее телу разливалась его новая чувственная мелодия. Время перестало для них существовать, а градус страсти только рос, опасный переломный момент был как никогда близок. Но резкий импульс в уже почти полностью принадлежащем Деосу сознании пробудил Неамару. Что-то еще могло противиться его чарам, что-то настойчиво взывало сохранить чистоту в уже сложившихся отношениях, которые были ей очень дороги. Демонесса резко остановилась, и он, почувствовав это, тут же ослабил хватку.
– Прости… – отдалившись от нее, произнес Деос. – Я хотел и раньше, но… не смог. Я никогда прежде такого не ощущал, – признался он, не сводя с оторопевшей демонессы глаз. – С тобой я таю, как только что переродившийся мальчишка. Америус счастливчик.
– Об этом никому ни слова, – с угрозой в голосе предупредила его Неамара.
– Конечно, я нем как рыба, – он заговорщически усмехнулся.
Неамара тепло улыбнулась, когда наконец увидела в нем что-то от развязных манер прежнего Деоса.
– Спасибо, – сказал информатор. Их поцелуй заметно оживил его. – Это было незабываемое, ни с чем не сравнимое чувство.
Он хотел взять ее за руку, но передумал. Вместо этого расправил плечи и уверенной походкой двинулся к выходу.
– Ты куда? – удивилась Неамара, провожая его взглядом.
– Раздать приказы перед новым боем.
