За внешними стенами Бастиона свободы раскинулся настоящий город мертвых. Поле боя было покрыто телами, которые так и не предали земле. Будто смерть провела огромной косой и одним махом срезала львиную долю двух вражеских войск. Повстанцы успели убрать лишь малую часть умерших и по приказу совета оттащили их к расщелине. Гора трупов перекрыла проход и уже пылала черно-белым пламенем. До новой битвы оставались считаные минуты. Топот тысячи копыт, зычные бычьи голоса раздавались уже совсем рядом. Низкий вибрирующий гул, исходящий от армии Боруга, стоял на протяжении часа. Некогда плотные ряды Черных вдов и воительниц Лимантрэ значительно поредели, не избежали похожей участи и другие подразделения армии Бастиона. Теперь они сбились в толпу – из-за многочисленных потерь мятежники были вынуждены объединиться. От твердого боевого духа борцов за свободу не осталось и следа, запах смерти перебивал все остальное. Раскатистые бычьи возгласы и лязг толстых металлических кирас зазвучали громче: минотавры Боруга вошли в ущелье.
– Неамара, держись ближе ко мне, – обратился к ней Америус. Они оба находились рядом, на том же самом деревянном помосте, как и в прошлом сражении. – Мы не должны вновь потеряться.
Оба знали, что этот бой дастся им еще тяжелее. Неамара опустила глаза в знак согласия. На собрании демонессу с трудом удалось убедить, чтобы она со своей группой покинула передовые позиции и не бросалась так яро в битву, а действовала слаженно с бойцами подмоги – заклинателями и целителями, так было больше шансов выжить и нанести удар исподтишка. Вместо представителей Гордыни за Черными вдовами выстроились цепью на всю ширину фронта воительницы Лимантрэ.
Первые всплески громогласного жуткого рева ознаменовали о начале сражения. Лучники принялись обстреливать врага. Остатки подрывных зарядов полетели следом. Неамаре казалось, что все повторяется один в один. Те же ощущения, то же изматывающее выжидание, сжатый до скрипа посох в руках Америуса, чья-то молитва, доносящаяся откуда-то из-за спины. Впереди звенели десятки стрел, ударяясь о броню, редко они впивались в бычью плоть, и тогда звучали крики боли. Кто-то ревел от некроматского иссушивания, заживо мумифицируясь, а кто-то скулил от разъедающего шкуру яда, но это были лишь точечные воздействия… Тем временем преграда из горящих тел становилась ниже. Уже мелькали рогатые головы озверевших воинов Гнева, жаждавших прорваться вперед. Не дожидаясь, когда заслон догорит, десятки минотавров навалились на него, прорубая секирами себе проход. Первозданный огонь, как сорвавшийся с цепи пес, кинулся на них, поджигая бойцов одного за другим. Паника мигом охватила закаленных воинов Боруга, но ненадолго, в них пробудилась внутренняя ярость и их известная неукротимость. Горящие быки, карабкаясь по остаткам возведенной стены, повалили десятками. Несмотря на адскую боль, берсерки помчались навстречу своим врагам. Лучники атаковали их: некоторых это остановило, а кто-то продолжал нестись и дальше со стрелой в шее. В бой вступили горгоны с их арсеналом проклятий, ядов и метательных снарядов. Если от их колдовства погибал один минотавр, то ему на смену выбегало еще двадцать. Полыхающая орда стремилась задавить самых стойких защитников Бастиона. При виде надвигавшейся на них армады сердце Неамары отчаянно заколотилось: «Такую армию не остановить». Понимая, что первозданный огонь сейчас переметнется на выставленные щиты Черных вдов, она развеяла пламя со своих клинков. Оно разом исчезло и на поле боя.
Чем ближе минотавры приближались к Хитиновым защитницам, тем громче становился их дикий рык. От их поступи многопудовых ног, казалось, подпрыгивала земля. А потом зазвенел металл. Бычий авангард навалился на защитниц. У Черных вдов не было ни единого шанса. Оборона дала трещину, развалилась, как крепостные ворота под мощным тараном. Красно-черные потоки начали стремительно растекаться по задним рядам повстанцев. Теперь в бой были втянуты все.
