Неамара чувствовала, куда это ведет, – к очередному самоистязанию. Надо было его как-то остановить, и поскорей. Она взяла его за руку и принялась утешающе гладить по тыльной стороне. Их пальцы сплелись. Демонесса медленно увлекала его назад, и когда они вернулись на прежнее место, положила голову ему на плечо. Благодарный маг мягко сжал ее локоть. Как только Неамара убедилась, что Америус успокоился, она выпрямилась и расправила крылья – как командир отряда, она была готова взять на себя тягостную обязанность произнести прощальную речь.
– Моя скорбь делает меня немногословной. От себя и всех наших товарищей я скажу, что вы были для нас не просто верными соратниками, добрыми друзьями и опорой в трудные времена, вы были всегда для нас чем-то большим. – Взгляд Неамары остановился на теле Деоса. Она старалась изо всех сил держать себя в руках и договорить то, что заготовила, исполнить свой долг. – Без вас не будет прежнего единства, и пустота, которая проникла в наши ряды и разбитые сердца, будет преследовать нас вечно. Мы были единым целым, и эту утрату мы никогда не восполним. Не будет дня, чтобы мы не вспоминали о вас, не будет дня, когда мы бы не винили себя в вашей гибели. Все, что мы можем сейчас для вас сделать, – это лишь пожелать вам хорошей, спокойной и счастливой жизни там, куда бы вы сейчас ни попали. Вечная память вам, герои Бастиона!
– Вечная память… – поддержали ее остальные.
– Прекрасные слова, а теперь предай их вечному огню, – видя ее нерешительность, произнес Иандаэль.
Неамара потянулась к одному из убранных в ножны клинков. Охваченное первозданным пламенем лезвие застыло в нескольких сантиметрах от помоста. Оставалось набраться смелости, чтобы навсегда проститься с друзьями и дать огню превратить их лица в пепел. «Но так необходимо, они уже мертвы, это лишь пустые оболочки», – убеждала она себя, пока ее рука приближалась к помосту. Первый моментально вспыхнул, несколькими секундами позже – второй. Дело было сделано. Неамара вернулась к Америусу, теперь был ее черед искать в нем утешение. Они еще долго стояли в обнимку, как и их товарищи, застывшие у погребальных костров, пока те полностью не угасли, пока не догорели тела…
– Как думаешь, для чего Иандаэль попросил нас встретиться с ним наедине? – гадал Америус, с задумчивым видом потирая подбородок.
Неамара пожала плечами:
– Понятия не имею.
Иандаэль назначил им встречу около дома Америуса, и они покорно ждали его в указанном месте. Довольно скоро серафим объявился, и мучения мага, который ломал голову над причинами тайного разговора, закончились.
– Иандаэль, – учтиво поприветствовал его эльф.
– Америус, Неамара… – со встречной любезностью отозвался представитель Смирения. – Я видел по вашим лицам, что у вас остались ко мне вопросы. Вы можете задать их прямо сейчас.
Демонесса и маг переглянулись. Каждый из них действительно хотел спросить у ангела то, на что, казалось, уже не останется времени.
– Все ли ангелы наделены такой проницательностью и тонким чутьем? Если что, это не основной вопрос, – засмеялся эльф.
– Тут дело не в том, что я отношусь к одной из добродетелей, если ты об этом. Среди вас тоже есть личности, которые многое улавливают, – улыбнулся серафим. – Я просто из их числа.
– Так… – собрался с мыслями маг, – я больше всего задумывался об этом: раз ты мог ускорить приход смерти Кимара, мог бы ты теоретически отсрочить ее у Деоса?
Неамара не подала виду, но была очень удивлена, что судьба информатора волновала Америуса не меньше, чем ее.
– Я и так это сделал, – ответил Иандаэль. – Его смерть была неизбежна, я отсрочил ее еще во Френзисе, когда мы начали отставать от графика. Пришлось вмешаться, чтобы спасти его, иначе он бы не дотянул до того озера.
– И что это поменяло? – вмешалась демонесса. – Все равно он погиб.
– Кое-что поменяло. Например, он смог разобраться в своих чувствах. Точнее, осознал, что он на них способен.
От этой правды желудок Неамары свело резким спазмом, но, сделав над собой усилие, она продолжила слушать серафима.
– Участвуя в войне, он на многое повлиял и многих спас. Просто осознайте: мы сделали все, что могли. Для него тоже.
– Необходимо время, чтобы смириться с тем, что он нас покинул, – объяснила Неамара, оправдываясь. – Что до моего вопроса, то я до сих пор не поняла, в чем истинная ценность первозданного огня? Мне кажется, он порой лишь все усугублял.
– Ты не уловила главного, – наставническим тоном произнес серафим. – Своим примером ты доказала, что природа первозданного огня может быть не только разрушительной, но и созидательной. Ты смогла собрать под его началом множество грехов, его свет притянул их и стал надеждой на свободу, на победу в неравной борьбе. Он объединил вокруг себя греховные народы. Многие пришли в Бастион только из-за того, чтобы лично убедиться в чуде – в существовании женщины, которая пошла наперекор системе, и ее действия одобрял сам первозданный огонь. Ты стала тем теплом, что грело их в моменты сомнений, ты вселяла в них веру.
