– А вот мне было совсем не до смеха, когда я ее увидел, – признался Деос. – Но зато теперь я понимаю, почему тебя прозвали Белой Леди.
– И почему же?
– Ты уж точно краше всех здешних вдов. Если твои сестры, которых мне посчастливилось сегодня разглядеть вблизи, явятся ко мне во сне, я уже точно обделаюсь.
– Нет, не поэтому, – сказала Ферга, посмеиваясь над словами Деоса.
– Тогда расскажешь, как ты стала Белой Леди?
– Как-нибудь потом.
Ферга повела отряд направо, в глубь чревоугодных владений. Достаточно далеко отойдя от пещерной арки, паучиха резко остановилась и развернулась к команде. Неамара прекрасно помнила ее требование, озвученное еще в городе Черных вдов, и не стала медлить:
– Представляю тебе Иандаэля, посланца из Светлых владений, представителя Смирения, приближенного Всевышнего, серафима. Ничего же не упустила?
Лицо Черной вдовы вытянулось. Возможно, она надеялась, что это был некий фантом. А может, приблизившийся к ней ангел просто покорил ее сияющей бронзовой кожей, лучезарной улыбкой и блеском кудрявых волос.
– Ферга, – произнес ангел. – Рад познакомиться с тобой.
Защитница закусила нижнюю губу. Она осторожно потянулась к его броне из жидкого золота, дабы удостовериться, что перед ней живая добродетель, а не статуя божества. Грубая шершавая рука скользнула по нагруднику, плавно огибающему рельеф его тела, как по шелку. Серафим со скромной улыбкой молча ожидал, пока паучиха его изучит.
– Почему мы тебя видим, а другие нет? – наконец спросила Ферга.
Со стороны эти двое выглядели как день и ночь.
– Считай, что мы избранные, – ответил вместо ангела Деос, заглянув в ее застывшие черные глаза, в которых плясали золотые блики.
– Кхм! – Паучиха кашлянула. – Если будем идти пошустрее, то до Серебрянки доберемся быстрее, чем до блудного нужника.
– Чем до блудного нужника? – переспросил Деос.
– Это значит за пару секунд. Во Френзисе же можно сесть где угодно, как только приспичит, – объяснила Черная вдова, глухо шаркая ногами в тяжелой защите.
Вестник многозначительно хмыкнул.
– Серебрянка? – задал ей следующий вопрос темный маг.
– Мы стали так называть этот водоем в честь водяного паука. Да и гладь его некогда переливалась серебром.
Ферга вновь затормозила, но на этот раз, чтобы избавиться от мучивших ее всю дорогу соплей. Указательный палец прильнул к ноздре, выпустив из соседней мощный шквал густой слизи. То же самое было проделано и со второй ноздрей.
– Я и забыл, насколько ты очаровательна в своей непринужденности, – брезгливо произнес черт.
– Оставь свои подкаты, – пренебрежительно ответила ему Ферга и протерла нос тыльной стороной ладони.
– И насколько туполоба… – пробормотал Вестник. – Но я все равно скучал по твоим манерам.
– А ты не выделывайся! – гаркнула Черная вдова. – Наверняка сморкаешься точно так же, только когда никто не видит.
– Ключевое тут «никто не видит», – сказал черт. – Основа этикета делать все то, что может вызвать омерзение, не на глазах у других.
– Давно это у вас произошло? – спросил Америус.
– Ты про засуху? Да относительно недавно. Но она уже успела выбить у нас почву из-под ног. Боюсь даже представить, что будет дальше.
– Иандаэль, – обратился к ангелу информатор, – раз уж ты отважился говорить с нами откровенно, то мог бы тогда прояснить, почему веками грызутся два паучьих клана. Они не могут до сих пор решить, как правильно: Геен или все-таки Геенна?
– Нет! – выкрикнула паучиха.
– Боишься узнать правду? – с насмешкой сказал Деос. – Ведь если Каракурты правы, то все, во что ты верила и чему верно служила, окажется бессмысленным. Не так ли?
Паучиха помрачнела, черт был, как всегда, точен в своих высказываниях.
– Неужели ты так много знаешь? – смогла лишь вымолвить Ферга.
– Он же приближенный Всевышнего! Чему тут удивляться, – напомнил ей Деос.
– Ай, ладно! Говори, как на самом деле все обстоит, – сдалась защитница. Любопытство взяло верх над блаженным неведением.
– Для начала вам бы лучше узнать, существует ли вообще это божество, а потом уже все остальное, – посоветовал им некромант.
– А лучше начать с приговора, – вмешалась Неамара.
– Ферга, ты этого точно хочешь? – хотел удостовериться в ее готовности Иандаэль.
Она кивнула, несколько раз моргнув настороженными глазами.
– «Да уподобишься ты обезображенному существу, что не знает меры и будет вечно терзаемо голодом». Этот приговор был вынесен женщине, некогда относившейся к благодетели, а именно к Умеренности.
– Значит, все-таки Геенна? – уточнил Вестник.
– Верно, – подтвердил ангел.
– Фух, – громко выдохнула Ферга от облегчения.
– Обезображенное существо – это и есть первородный грех, живущий в теле паука, которому воздают молитвы и почести Черные вдовы? – предположила Неамара.
– Вы уже сами без меня на все ответили, – сказал серафим. – Представительница Умеренности стала первой, чья безграничная ненасытность обернулась новым пороком.
– Почему тогда она несколько раз умирала? И нам приходилось искать новую Черную вдову? – недопонимала Ферга.
