– Теперь-то я могу притронуться к еде? – раздраженно рявкнула она.
– Ладно, – покосившись на выход, дала свое согласие Неамара.
Ферга сложила свою мозолистую ладонь, как медведь лапу, собираясь зачерпнуть мед. Но захватить целую горсть печени не удалось – еда оказалась очередным магическим сгустком. Все остальные блюда начали испаряться, являя мелким паучьим глазам пустой стол, покрытый вековой пылью.
– Черт, это был обман! – взвыла паучиха.
– Давайте двигаться дальше, – увидев, чем все обернулось, Неамара подозвала отряд, уже углубляясь в следующую часть подземелья.
Новый зал был похож на два предыдущих, но в нем имелся странный монолит треугольной формы, высотой примерно им по пояс. На его вершине было четко вырезанное углубление в форме человеческой кисти. Голос мага, раздавшийся с конца зала, поспешил озвучить выбитые на стене условия очередного испытания:
– Такое же было в первом зале, разве нет? – недовольно спросил черт.
– То было отголосками прошлого, сейчас же вам предстоит рассказать о ваших тревогах за настоящее, – пояснил серафим.
– Кажется, понял… – проронил черт, приблизившись к постаменту.
Деос опустил руку в углубление треугольного камня.
– Я знаю, что веду своих Вестников на убой, – его взгляд, устремленный в пол, вдруг помрачнел, как и голос. – Имею ли я такое право? Мне страшно от одной мысли о том, как я буду подсчитывать погибших. Сгружать их тела на тележки, пробираясь по горам трупов, выискивая среди них своих. – Деос с отстраненным видом взъерошил волосы. – Наверное, это беспокоит меня больше всего. Я прекрасно осознаю, что цель наша благородная и все такое… Но ладно я, идущий на это добровольно. Половина же моих ребят еще толком не успела пожить.
– А как же твои слова, произнесенные еще во Френзисе? – напомнил Америус. – Где тот достойный предводитель, хладнокровный и расчетливый, каким ты пытался себя выставить?
– Смотрите-ка, – ухмыльнулся черт, – подловил меня, гад. Да… мне это тоже непросто дается. Ладно, еще малознакомые представители Блуда, но мои подручные… Это другое дело. Их судьба меня волнует.
Глава Вестников убрал руку с камня. Следом на монолит упала тяжелая ладонь Черной вдовы:
– Думаю, о моем беспокойстве и говорить не нужно, оно и так о себе очень громко заявляет. Хочу уже поскорей полакомиться из котла.
– Ферга… – осуждающе протянула Неамара.
– Не то? – озадачилась паучиха.
– Глубже, Ферга, глубже… – намекнул ангел.
– Прислушайся к голосу сердца, а не желудка, – прямо указал Деос.
– Ладно… – Ферга задумалась. – Сердце волнуется за Черных вдов, за наши родные земли… Устала видеть, как мы мучаемся, добывая пропитание.
Она отошла назад под жалобные завывания своего изголодавшегося желудка. К камню приблизился маг:
– Я до сих пор ощущаю свою вину за причастность к событиям во Френзисе.
– Да что ты?! – Информатор усомнился в его искренности.
– Именно так, – подтвердил эльф. – Я запустил волну трепонемы раньше положенного срока. Забыть это невозможно, постоянно всплывают картины зараженных улиц, воющих от страданий чертей. И в появлении этого кошмара не последнюю роль сыграл я.
Америус торопливо уступил место Неамаре, и она уверенно опустила руку на шероховатый камень:
– Во мне борются противоречия. Я иду против своего народа, для которого могла бы стать богиней пантеона. И впервые в истории женщина, выбранная первозданным огнем, будет орудовать им против собственного рода. Я стану для них проклятием, а не святыней, – продолжила Неамара. – Мое имя будут веками произносить как ругательство. Но мне было бы гораздо хуже, если бы мои клинки поджигали и рубили бы ни в чем не повинных грехов, которые просто хотели жить свободно. Уж лучше я направлю их против узурпатора.
– Тяжелая ноша, – сочувственно проговорил Вестник.
– И только ты в силах с нею справиться, – произнес темный маг.
Высказавшись, демонесса кивнула и шагнула в сторону.
– Шива? – обратился серафим к горгоне, которая вновь не торопилась делиться своими душевными переживаниями.
– Я боюсь проиграть в грядущей войне. Боюсь потерять последнюю надежду на лучший мир. Боюсь лишиться того, что только недавно обрела, – на одном дыхании выложила Шива, не привыкшая заявлять прилюдно о своих слабостях. В завершение ее острые когти скребнули по камню. Ее признание было последним, но дверь не открылась.
– Так-так… У нас в компании завелся врунишка.
