– Деос прав, – Иандаэль оглядел озадаченные лица грехов. – Котел чует ложь. Мы отсюда не выйдем, пока не будем предельно честны. Кто-то случайно сказал о не самом важном или же нарочно соврал. Внимательно прислушайтесь к себе. Взвесьте все сказанное и задайте вопрос: именно то, о чем вы поведали вслух, больше всего вас сейчас волнует или же вы ошиблись в собственных ощущениях?
– Хорошо, хорошо… я скажу! – сдался Америус, подняв руки. – Я буду откровенным только потому, что это необходимо. Знайте, я бы никогда во всеуслышание не заговорил про такое! – заявил он так сердито, будто винил во всем присутствующих.
– Я весь внимание, – Деос радостно потер руки.
Америус испустил обреченный стон и угрюмо произнес:
– Сейчас меня волнует то, что происходит между мной и Неамарой.
– Как предсказуемо, – черт широко улыбнулся.
– Дай ему договорить, – шикнула на болтуна горгона.
– Так вот что вы имели в виду тогда в катакомбах под «присмотрись к деталям». С самого начала интрижка была между Америусом и Неамарой! – От внезапного озарения Ферга залилась бесстыдным смехом, настолько громким, словно она засунула голову в чугунный котел.
– Да какая там интрижка… – иронично протянул Деос. – Неловкие поползновения с одной стороны.
– Ну и ну… – не успокаивалась защитница.
– Я тебе больше скажу, он до сих пор девственник.
– Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? – сквозь стиснутые зубы процедил маг.
– Не в этой жизни, друг, – нахально подмигнул ему информатор.
– Правда? И почему меня это не сильно удивляет?
Америус багровел с каждым новым сказанным в его адрес словом, Ферга же продолжала втаптывать его в землю дальше:
– Я вот одного не понимаю, почему ему так не везет с женщинами? Вроде не косой и не хромой.
– Зато страшный зануда, – напомнил ей черт.
– Да, – согласилась Ферга. – Но… он сам по себе очень закрытый. Может, он стесняется своего размера, ну… знаешь, как у мужчин бывает.
– Сейчас вы наполните котел не тем, чем нужно! – прикрикнула Неамара, и бойцы наконец оставили свои бесстыдные обсуждения.
– Спасибо, – поблагодарил ее эльф. – Теперь я не могу собраться с мыслями.
– Соберись, Америус. Самое время открыться, – подбодрил его Иандаэль.
Некромант опустил потную ладонь на камень:
– Когда я еще жил в Тельвейс-Ан-Тире, я просто существовал…
– Ох, понеслось. Пожалуй, присяду. – Паучиха кряхтя опустилась на пол. – Рассказ, похоже, будет долгим.
– Все вокруг казалось ненастоящим. Фальшью, как вся Алчность от начала и до конца. Я зацепился за должность советника в Демефисе как за последнюю надежду спастись от медленной смерти. Думал, такие перемены пойдут мне на пользу, но уже через пару дней все вернулось на круги своя, пока… – эльф запнулся. – Должен признаться, что Неамару я знал до нашего официального знакомства, а она еще и не ведала обо мне. Когда я впервые увидел ее на тренировке, во мне пробудилась жизнь. Я стоял с открытым ртом, сердце зашлось в бешеном ритме. Я наблюдал за тобой не в силах оторвать глаз, – Америус начал обращаться прямо к Неамаре. Их глаза встретились. Маг окунулся в манящий, обволакивающий янтарем взгляд, моментально позабыв о том, что за ними наблюдают.
– Я был далеко не единственным, кто с замиранием смотрел на тебя. С тех пор я стал каждый день тайно наблюдать за тобой в перерывах. Этими моментами я и жил. Заряжался энергией и твоей красотой, как неисправный магический прибор, требующий ежедневной подпитки. Я впитывал на расстоянии все, что мог. Ты, не подозревая об этом, исцелила меня. Я даже рискнул представить, что бы со мной произошло, если бы ты ответила мне согласием. А когда услышал про дело «Пропавшие грехи», о котором обмолвился Даэтрен, и узнал, что именно тебя он планирует задействовать в нем, то сразу вызвался участвовать. Это был мой шанс познакомиться с тобой, приблизиться к тебе. И вот тогда моя жизнь заиграла настоящими красками. Опасности, которых я всегда избегал, казались приключениями рядом с тобой. Каждый момент, когда мы были наедине, отпечатался в голове сильнее заученных заклинаний. Так что мои терзания связаны с тобой. Уже долгое время они преобладают над всем остальным.
– И в чем проблема-то? – возмутилась Ферга. – Надо было давно во всем признаться, а не трусить. Твои тонкие намеки никто не способен понять. Заявил бы прямо о своих чувствах, и дело с концом!
– Знаю… – эльф закачал головой. – Я жалею о многом. Корю себя за нерешительность.
– Ты безнадежен, – продолжала уничтожать самооценку мага паучиха.
– Я толком не мог разобраться в себе, – объяснил Америус. – Я так испугался отклика в своем сердце, что сбежал от источника этого чувства подальше. Ведь тогда у меня возникла новая дилемма: куда двигаться дальше? Я больше не хотел работать на Даэтрена, а Неамара… Думал, как созрею, поговорю с нею и расскажу открыто о своих чувствах, но… я оказался в рядах повстанцев, и все еще больше усложнилось. Я не мог выдать Бастион свободы, так как не представлял, какую реакцию вызовет у тебя эта новость. Я оказался связан по рукам и ногам. Что мне было делать?
