– Меня уговаривать не надо, – резво поднялась на ноги Ферга. – Лично я не нахожу ничего привлекательного в этих непролазных дебрях!
Бойцы спустились к болотистой низине и выстроились в цепочку вслед за Шивой, которая прокладывала им путь по ненадежным топким берегам.
– А к какому племени мы решили наведаться? – спросил Деос, погрузившись по колено в жидкий торф.
– Амшрэн, – ответила горгона.
– Звучит недружелюбно, – с усилием произнес черт, вытягивая ногу.
На заднем плане закашлял Америус, вдохнувший запах снова подступившей застойной воды, а именно органических газов, отдающих протухшим мясом с примесью ароматов знаменитых френзисских стоков. Его недавний восторг от животного и растительного мира горгонских владений сменился отвращением.
– Ошибаешься, – опровергла предположения Вестника Шива. – Шаман этого племени – мудрейший колдун, единственный из всех мне знакомых старейшин, кто не настроен враждебно к чужакам.
– Это утешает, – произнес Деос и с ухмылкой взглянул на горгону, нащупывавшую твердую почву под ногами. – Не хотелось бы столкнуться с целой стаей бутончиков.
Шива не обманула их. Скоро им стали встречаться возвышенности, выступавшие из смрадных топей. В низинах было полно чахлых низкорослых деревцев, но стали появляться и высокие, особенно на холмах.
– Раз мы на землях Зависти, думаю, будет уместно спросить о вынесенном приговоре их первородному греху, – обратился к Иандаэлю Америус.
– Когда-нибудь твоя тяга к запретным знаниям превратит тебя в Сагелиоса, в этого плешивого засранца! – с недовольством заявил Деос.
– Не переживай, скоро нам всем почистят память, как это сделали Лимантрэ, – напомнил эльф.
Ангел огляделся, словно прикидывая, как божественная кара отразилась на местной экосистеме. В чистых глазах серафима отражались зеленые блики и поблескивание летавших жуков. Наконец он произнес:
– Да будет твоя завистливая душа наделять жизнью всех ядовитых ползучих тварей, мучения и смерть которых ты будешь проживать как свою.
– Так… минуточку, – задумался маг. – Во всех живущих тут змеях находится душа первородного греха? Иначе выражаясь, он и есть все эти змеи, что тут обитают?
– Да. Только первородный грех женского, а не мужского рода, – поправил его серафим. – Ее вечные заклятые враги: рождение и смерть, свежевания и издевательства, нескончаемая борьба со своими же воплощениями за еду и кров. Замкнутый цикл… петля, из которой нет выхода. Она вызывает у большинства омерзение, сама затравленное создание, но продолжает испытывать зависть к существам высшей формы и большей власти.
– А змеи на голове? – с опасением спросила Шива, и взгляд ее упал на одну из рептилий, извивающуюся на плече.
– И они тоже, – ответил Иандаэль.
– Но как же голоса? – нахмурилась горгона и даже на пару секунд остановилась, боясь услышать правду.
– Голоса… – ангел печально улыбнулся. – Это очень интересное и сложно объяснимое явление. То, что ты слышишь, лишь эхо голосов твоих предшественников-шаманов. Первородный грех Зависти, выраженный множеством змей на ваших головах, выступает проводником для поступления информации из небытия. Вы, шаманы, наделены редким даром. Крохотная частица души предшественника как фрагмент памяти отделяется после смерти и переходит к новому носителю – преемнику с провидческим талантом. Так устроено ваше наследование.
– Как интересно… – восхитился маг. – Никогда бы не догадался!
– Еще бы… – хмыкнул Деос.
– Даже не знаю, какая участь первородных грехов страшнее… – протянул Америус, неловко перепрыгивая с одного бугра на другой.
– Участь Даэтрена, – засмеялся Вестник. – Вот где не участь, а мечта.
– Сам жаловался на бремя руководителя, а теперь завидуешь безграничной власти?
– Я говорю – в сравнении с другими несчастными, – пояснил Деос. – Тут однозначно при составлении приговора Гордыне сыграли родственные узы, которые нам не понять.
– Пути создателя неисповедимы, – проговорил Иандаэль. – Не нам судить о его решениях.
Сейчас ноги у всех членов отряда были погружены в воду по щиколотки. Росшие в воде растения то и дело цеплялись за лодыжки. Шива уверила всех, что тревожиться им нечего. Америус был готов поклясться, что услышал рядом с собой шипение, и это была точно не горгона, так как звук исходил снизу. Он ускорил шаг и тут же уткнулся в спину Деоса. Поняв, что за ним никто не охотится, маг задал мучивший его вопрос:
– Что мешает первородному греху Зависти оборвать петлю, этот бесконечный замкнутый круг? Отказаться от размножения? Тогда бы все существующие виды змей просто вымерли.
– Хоть в змеях и находится душа некогда божественного создания с высоким интеллектом, но их разум устроен как у всех животных. В первую очередь ими руководят животные инстинкты, где в приоритете выживание, которое никак невозможно без продолжения рода.
– Так она… – вклинился в беседу ангела и мага бык, – то есть первородный грех, что-то при этом понимает?
– Конечно, – ответил серафим, – но неспособна ни на что повлиять. Для нее тела рептилий – тюрьма, в которой закован ее разум.
