Ушьят дернулся. Кажется, он так и не привык к проницательности своего старейшины, чей слух, обоняние, а главное, сильно развитое шестое чувство с потерей зрения обострились вдвойне. Караульный распахнул дверь настежь, приглашая гостей войти. В нос тут же ударил резкий аромат древесного дыма, душистых трав и масла. Так пахнет там, где постоянно проводят священные ритуалы. Воины вошли и остановились у входа. Комната была одна и своим видом сообщала, что ее назначение – быть жилищем шамана. В центре оказался аккуратно обложенный булыжниками очаг. Чтобы спокойно разжигать в нем огонь и при этом не задыхаться от дыма, крыша имела форму конуса. Из-под нее свисали десятки веников: скрученные веревкой ароматные травы, свежие и успевшие превратиться в солому.
– Можешь идти, Ушьят. Хочу поговорить со странниками наедине, – произнес старец, стоя к входной двери спиной и возясь в корзине около стола, уставленного мисками с чем-то сыпучим.
Ушьят подчинился. Тогда морщинистое иссохшее лицо старца повернулось к ним. Старейшина в просторной бежевой накидке держал в руке скрутку из сушеных трав. Он медленно, но уверенно шагал навстречу грехам, крепко сжимая ритуальный сбор для окуривания.
– Шаусу… – начала Шива, но договорить не успела.
– Будь добра, окажи старику услугу. – Мудрец остановился напротив Неамары, протягивая вперед скрутку: – Мой огонь успел потухнуть, твой же может гореть вечно.
Демонесса пораженно взглянула на него. Его глаза были застланы туманной пеленой, но почему-то сохранили особую, пробивающую до мурашек пронзительность. Им было постижимо все. Неамара достала клинок из ножен, воспламенила его и заставила пламя тут же утихнуть, иначе помощь могла обернуться крупным бедствием. Мудрец получил то, что пожелал. Горящий всего пару секунд огонь поджег скрутку. Запах дыма, который встретил их при входе, стал ярче. Шаусу круговыми движениями начал водить пучком трав в воздухе. Лицо демонессы окутало густое облако.
– М-м-м… – задумчиво прогудел мудрец. – Тебе постоянно снится сон, ты падаешь и разбиваешься. Но скоро ты сумеешь взлететь.
Его речь оборвалась, а плотный дым отступил. Он подошел к Ферге, оставив Неамару в замешательстве. Черная вдова напряглась под настойчивым взглядом его слепых глаз сквозь дымный шлейф.
– Иногда теряя что-то, мы вновь обретаем… в глубине.
Посмотрев вслед отдаляющемуся слепцу, паучиха недовольно вякнула:
– Тьфу! И этот про глубину.
Возле Кимара шаман заметно повеселел. Ноздри быка задвигались, втягивая ароматы благовоний, проникающих, казалось, в самое его сознание.
– Ты счастливчик, как и я. Одна нога здесь, другая тут. Чувствуешь приятное покалывание?
Кимар не ответил, понимая, о чем вопрос, и едва не закашлялся.
Улыбка старца мигом исчезла, когда он подошел к Деосу. Старейшина постоял перед ним в полном молчании, а потом произнес:
– Ты испытаешь чувство, почти непосильное твоему греху, но быстро его потеряешь.
Шаусу сочувственно сжал плечо Вестника и уже собирался заглянуть в душу другому греху, как его окликнул Деос:
– И что мне прикажете с этой информацией делать?
Старейшина остановился. Его старческие губы снова изогнулись в полуулыбке.
– Делай то, что обычно. Бери от жизни все.
– О, это я умею! – воскликнул Деос, притворно радуясь. – Прекрасное напутствие.
Шаусу приблизился к Шиве. Некая теплая умиротворенность застыла на его лице, и змеи, подстраиваясь под его быстро сменяющееся настроение, извивались теперь плавнее и медленнее.
– Штиль уже близко. После затяжных невзгод наступит время заслуженного счастья.
С выражением усталой отрешенности Шива опустила взор. Кажется, произнесенное старцем окунуло ее в круговорот мыслей.
Слепец очутился около Хелин, и его безмятежность сменилась волнением.
– Время бесстрастности прошло, скоро ты познаешь сильные чувства, что навеки всколыхнут твою душу.
– Но это же прекрасно, – непривычным голосом вымолвила заклинательница. Судя по ее торопливости, она пыталась громко воскликнуть, но в силу своих особенностей не смогла.
Мудрец прикрыл глаза. От комментария Хелин он вновь засиял добротой.
– Для твоего искупления – да.
Последним был Америус. Шаусу будто удивился тому, что увидел внутри эльфа, а потом что-то похожее на уважение промелькнуло на его старческом лике.
– Могущество… – протянул шаман, – огромное могущество. Оно придет, когда надежды больше не останется.
Америус приподнял голову и сжал губы. Почему-то ему стало не по себе от этих слов. И тут старец внезапно повернулся к стоящему рядом с магом Иандаэлю. Он неотрывно смотрел на ангела своими широко раскрытыми слепыми глазами. Возможно, шаман действительно чувствовал его присутствие, может, даже готовился что-то сказать и гостю с небес, но Неамара нарочно отвлекла его:
– Уважаемый Шаусу, мы пришли…
– Я знаю, зачем вы пришли, – осек воительницу мудрец, оборачиваясь на ее голос. – За помощью. И я готов вам ее оказать.
– Впервые кто-то вот так сразу соглашается на это, – поразилась Неамара.
