– Надеюсь, что нет. – Америус совсем не разделял его желания, считая, что хождение по хлипким конструкциям сопряжено с большим риском.
– Фу, бухтила! – бросил ему Вестник.
Вытоптанная тропинка вела незнакомцев все дальше от края поселения. Шива оглядывалась по сторонам, и на ее непроницаемом лице появился налет печали. Казалось, что все вернулось на круги своя. Что она дома, среди своих. Но это была чистейшая иллюзия, от которой больше боли, чем наслаждения.
– Как Шаусу? – Этим вопросом Шива остановила резкий наплыв воспоминаний.
– За последнее время сильно сдал… – ответил ей Ушьят. – Увядает на глазах. И окончательно ослеп.
– Ослеп? И как он это пережил? Как принял?
– Как и всегда воспринимал все трудности. Говорит, что это ерунда, ведь у него остались сотни вспомогательных глаз и его извечные верные спутники – голоса.
– Узнаю старого Шаусу… – еле уловимая улыбка тронула губы Шивы.
– А нам надо будет подняться наверх? – Деос не терял надежды. Винтовые, прямые, приставные и всякие другие лестницы, огибающие деревья, так и манили его, словно высокородные женщины своими неповторимыми формами, вздорным характером и завышенными требованиями как к себе, так и к потенциальному партнеру.
– Нет, нет, – огорчил его ответом провожатый. – Шаусу и при отменном зрении любил больше землю, а не деревья, предпочитал ощущать твердую опору под ногами.
– Мудрый старец, – вставил Америус. – Кстати, все эти деревья в округе и есть «Мекш Иас Шанти»?
– Чего? – прогудела Ферга.
– Ну… – протянул Америус, быстро подбирая слова в голове, – дословно «Древние хозяева болот».
– Ты прав, – подтвердил житель племени. – К счастью, до них еще не добрались ваши алчные руки. – Тут провожатый напрягся, спина его вытянулась в струну, а змеи на голове притаились, как для прыжка. Он резко остановился и повернулся к эльфу с ярко выраженной во взгляде ненавистью. – Присматриваешься, гахдаешгар?
– Нет, что ты! – Маг округлил глаза. – И в мыслях такого не было! Я ни в коем случае не разделяю то, что делают мои сородичи. Так обходиться с уникальным видом болотных растений, да еще и священным, истинное согрешение.
– Расслабься. – Шива положила руку на плечо змееголового мужчины. – Америус не из таких. Он и мухи не обидит, пока она в нем сотни дырок не понаделает. А ты неплохо подтянул общегреховный.
Знакомый Шивы, напоследок окинув мага взглядом, пошел дальше.
– И это опять же заслуга мудрого Шаусу, – ответил он ей.
Проходя под очередным мостом, команда не ожидала, что густая девственная чаща расступится перед чистым полем и образует вокруг него кольцо. Луг был полностью усеян хижинами и суетящимися жителями. Здесь отряд мог во всей полноте ознакомиться с ремеслом и основным досугом племени. Около одного из домов на низких скамьях сидели мастер и его подмастерье. Слева от мастера на некоем подобии прилавка горкой лежали готовые образцы – мягкие и податливые в отличие от необработанных шкур. Кожевенник смазывал жиром свое очередное изделие, а его помощник выскабливал шкуру недавно убитого животного – его скребок с удивительной ловкостью скользил по изнаночной стороне. По другую сторону дороги резчик по дереву уверенными движениями превращал брусок в фигурку женщины, стружки прытко отлетали в стороны и стелились плотным ковром вокруг его ног. В двух шагах от него на спину соплеменнику наносили художественные рубцы и шрамы. Деос как ценитель татуировок с особым интересом наблюдал за этим процессом и внимательно разглядывал необычную технику исполнения. После чего он бегло осмотрел Фурию на наличие похожих узоров.
– А у тебя?..
– Нет, – оборвала его Шива.
– И правильно, шрамов на твоем теле и так достаточно, хоть они и не настолько искусны, – заметил он.
Тем временем жители расступались перед ними, застывали с инструментами в руках, бросали под ноги тяжелые корзины, и все это для того, чтобы растянуть удовольствие, наблюдая за чужаками как за редким природным явлением. Местным было доступно не так много развлечений. Дикие повадки и чрезмерная открытость туземцев сильно смущали членов отряда, столь назойливым вниманием их не одаривали нигде больше.
– Мы почти пришли, – наконец объявил провожатый.
Услышав это, самые скромные грехи выдохнули. Скоро они скроются за стенами шаманского пристанища, хоть и ненадолго.
– Постарайтесь не мучить его долгими разговорами, – добавил караульный. – Шаусу сейчас очень слаб.
Неамара понимающе кивнула, и змееголовый мужчина остановился у двери центрального дома. Трехметровые деревянные идолы – два антропоморфных ящера – охраняли вход в покои главы племени. Не успел он произнести и слова, как за дверью раздался скрипучий старческий голос:
– Заходи, Ушьят, не топчись там. И не держи гостей за порогом, навлечешь на племя беду.
