– Гос-споди, – шипит Марен, когда я сажусь, и придвигается ближе. У меня такое чувство, будто я пробежала марафон, хотя вышла из дома меньше пятнадцати минут назад. Еще нет даже половины восьмого. – Что он тебе наговорил?
– Он ведет себя как робот, – шепчу я. Остальные еще заходят, рассаживаются по местам, сравнивают новые кроссовки и ожоги, полученные в летнем лагере у костра. – Явился без приглашения и отвез меня в школу, а в коридоре мы, как идиоты, держались за руки.
– Что? – вскрикивает Марен. Я шикаю на нее и торопливо оглядываюсь. Но никто не обращает на нас внимания. Марен понижает голос: – Вы держались за руки?
– Ну да, реально держались. – Я разминаю пальцы, пытаясь стряхнуть ощущение его руки. – Но без всякого тайного смысла.
– Господи, Ро.
На Марен белая футболка и джинсы, волосы повязаны красным шарфиком, как у клепальщицы Рози[7]. Мне становится отчаянно жаль, что я приехала в школу не с ней. Накануне вечером мы целый час трепались по телефону, разбирая на атомы каждое мгновение напряженной встречи с Миллером и Виллоу в XLR8. «Такое впечатление, что он боялся на тебя смотреть или типа того, – сказала Марен. – Как будто ты Медуза Горгона». Но Медуза Горгона была сильной, могущественной и страшной, я же, запертая сегодня утром в машине с Миллером, ощущала себя полной ее противоположностью.
– Как ты?
– Норм, – отвечаю я. Марен закатывает глаза, и я пробую снова: – Сама не знаю. Тошно, наверное.
Тут меня окликают:
– Ро.
Я поднимаю голову. Передо мной стоит Мейси Сакамото и с улыбкой протягивает мне свой телефон. У нее открыто приложение «ПАКС», в центре экрана вращается спиралька.
– Ты сама понимаешь, насколько это круто?
И начинается.
К обеду я сбросила ссылку на «ПАКС» тринадцати ребятам и сделала два селфи с другими старшеклассниками, которые в конце недели тоже успели найти свою пару, – Эбби Голд и Марли Босник, Зара Чапмен и Ноа Янг. Эбби и Марли смущаются, боятся дотронуться друг до друга. Эбби нервно смеется, когда Марли обнимает ее за пояс, чтобы вместе сфотографироваться. У Зары и Ноа на лицах облегчение, как если бы между ними давно уже что-то назревало, а мое приложение позволило перескочить сразу через несколько ступеней.
– Ро, – говорит Ноа, легко придерживая меня за локоть, когда я поворачиваюсь, чтобы отойти, – не рассказывай об этом З., но я втрескался в нее еще несколько лет назад. – Он застенчиво улыбается, его глаза сияют. – Мне даже начинает казаться, что я сжульничал или типа того и поэтому мне так повезло.
– Это не везение, – объясняю я, – а наука.
Но мне понятно, что Ноа имеет в виду. Он нажал на кнопку, чтобы найти свою «ПАКС»-пару, надеясь и одновременно не веря, что это будет Зара, и увидел ее имя. Это не везение, но ему все же повезло, причем гораздо больше, чем мне.
Подходят не только те, кто нашел пару. На уроке испанского Зак Прайс толкает меня локтем, чтобы сообщить, что в будущем займется профессиональным хоккеем. Амина Лазаар останавливает меня в коридоре, сияя, как лампочка в тысячу ватт, и объявляет, что все-таки выберется из Свитчбэк-Ридж. «В Чикаго», – шепчет она, и эти слова повисают в воздухе между нами как подарок или обещание. Кажется, что все, кто до этого дня никогда не слышал про «ПАКС», вдруг узнали про него одновременно. На каждом уроке я вижу по крайней мере одного человека, тайно, под столом загружающего мое приложение в телефон.
Не верится, что все по правде. Наверное, это лучший день в моей жизни.
Мы с Марен обедаем, когда приходит очередное сообщение от Сойер. В кои-то веки речь идет не о ней, любимой.
Она пишет:
Дилемма…
Я жду продолжения, глядя, как на экране прыгают три точки. Марен стягивает пластиковую упаковку с сэндвича и наклоняется ко мне, чтобы читать вместе со мной.
Предположим, ты уже состоишь в отношениях. Хочешь узнать, что тебе скажет «ПАКС», а приложение находит тебе другую пару, и ты из-за этого ссоришься со своим парнем. Может такое быть?
Я отвечаю:
Выбор пары – отдельная опция. Ты можешь получить результаты в других категориях, игнорируя категорию «Пара».
Уж это Сойер должна знать. XLR8 платит ей, чтобы она рассказывала в соцсетях о том, что ей сообщил алгоритм. Поиск ее пары еще идет.
Сойер пишет:
Это понятно. Но кто ж удержится?
И она добавляет эмодзи – фиолетового чертенка.
Я закатываю глаза.
Ты явно не просто так спрашиваешь. У кого возникла такая проблема?
Сойер отвечает, что у Джози.
– Свит? – вскрикивает Марен.
Свой второй альбом Джози записывала вместе с Хейзом Хокинсом, двадцатилетним техасцем, у которого голос хрипловатый и сладкий, как мед. С тех пор они вместе, и нет в Америке пары, которую обожали бы сильнее.