– Мне нравится. – Я вытягиваю у нее одну морковку. – Если только в подборке не будет неудачных снимков меня.
Марен прижимает руку к сердцу:
– Ни в коем случае. Хотя я с удовольствием незаметно пофоткала бы в XLR8, если ты меня туда проведешь. Немножко кисло-сладкого соуса от американских корпораций, чтобы добавить проекту остроты.
– Да когда угодно, – отвечаю я. – Феликс обожает фотографироваться.
– Это прямо противоположно тому, что мне нужно, – смеется Марен, – но все равно спасибо.
– Хотя вообще-то практически все в XLR8 заполнили анкету «ПАКС», так что тебе там будет не очень комфортно.
Я многозначительно приподнимаю брови, и какое-то мгновение мы сидим молча. Марен увиливает уже месяц: «Скоро заполню, не было времени, я обязательно займусь». Я тоже была занята, и все же… Мысль об этом колет меня, как крошечная заноза, не давая забыть, что между нами возникла какая-то мелкая преграда.
Вера и папа, которые не прошли анкетирование, – это одно дело. Они и сообщения-то набирают с трудом, что уж говорить о приложении. Но Марен – совсем другое. Получается, что она вроде как совсем не хочет участвовать в том, что почти целиком заполнило мою жизнь.
Марен глубоко вздыхает, не глядя на меня. За соседним столом раздается взрыв смеха, и мы обе поворачиваем головы – Тадж Сингх, размахивая руками, рассказывает что-то ребятам из футбольной команды. Пару недель назад он подошел ко мне на высшей математике и сообщил, что «ПАКС» предсказал ему карьеру стоматолога, а он всегда мечтал быть врачом другого профиля. «Может, это ошибка?» – спросил Тадж чуть ли не шепотом. «Есть семь процентов вероятности, что ошибка», – подумала я, но промолчала. В XLR8 сказали очень четко: или мы продвигаем «ПАКС» как надежный на сто процентов, или не продвигаем вообще. «Но ведь дантист тоже врач», – сказала я вместо этого.
Я оглядываюсь на Марен. Она слушает Таджа с таким видом, словно надеется, что если мы увлечемся рассказом, то разговор удастся замять.
– Марен.
Подруга переводит взгляд на меня.
– Ро, – говорит Марен, и я сразу понимаю, что она вообще не собирается проходить анкетирование. Она так произносит мое имя, будто извиняется. – Я не хочу знать свое будущее. – Марен как-то беспомощно пожимает плечами. – «ПАКС» всегда был просто игрой. А вдруг мне не понравится то, что я узнаю? Вдруг это меня напугает? Я хочу узнавать все в свое время.
– Но ты же сама говорила, что хочешь заполнить анкету, как только подключится категория «Пара».
Марен мнется, поправляет челку, она всегда так делает, когда тянет время.
– Ты только не обижайся, но… – Она кивает на меня. – Я уже видела, как все может пойти кувырком с этой парой.
– Не думаю, что у тебя возникнет ситуация, похожая на мою.
Она вздыхает.
– Может, и нет. Но… э… – Марен прикусывает губу, снова смотрит на Таджа, на осины на холме, только не на меня.
– Марен.
– Кажется, я встретила одного человека, – выпаливает она, будто слова обжигают ей рот и нужно выплюнуть их немедленно. – И теперь не хочу искать пару через приложение.
Я в растерянности откидываюсь назад.
– Что? И ты мне не сказала?
– Это непросто, ведь тебя все время нет, – отвечает Марен. – И, честное слово, я тебя понимаю. «ПАКС» – потрясающий, и ты занята, и это суперкруто, Ро, но мы с тобой теперь почти не видимся.
Она права. Я понимаю это, едва она начинает говорить. И все равно спорю:
– Это неправда. Мы видимся в школе каждый день.
– Да, – медленно соглашается Марен. – И обсуждаем твои проблемы с Миллером, или новость о том, что приложением увлеклась очередная знаменитость, или то, сколько еще народу скачало «ПАКС». Я пыталась сказать тебе несколько раз, например, тогда на парковке, с Эйденом, но нас постоянно отвлекали.
Я, зажмурившись, роняю голову прямо на стол и представляю: дурацкие насмешки Эйдена, каменное молчание Миллера.
– Я хуже всех, – говорю я. – Извини меня.
Рука Марен ложится мне на плечо и трясет меня, пока я не поднимаю голову.
– Я согласна, что ты хуже всех, и принимаю твои извинения.
Я закатываю глаза, и Марен смеется.
– Не могу поверить, что ты скрывала это от меня.
Я стараюсь говорить легко и весело, но мне все равно больно. Неужели я действительно настолько погрузилась в «ПАКС», что пропустила такое огромное событие? Почти три года мы были вдвоем – Марен и я. После моей провальной попытки что-то предпринять на вечеринке у Деклана, после того, как я потеряла Миллера, дружба с Марен всегда казалась мне самым правильным вариантом. Но я и тут напортачила.
– Ее зовут Отем. Я встретила ее, когда ходила в горы, – начинает объяснять Марен, и в ту же минуту мой телефон начинает жужжать.
Сообщение от папы.
Только что привез Веру домой. Вечером поговорим.
В тот день, когда договариваются о нашем с Миллером интервью с «БаззФид», Веру увозят в больницу. Рак больше не поддается лечению. Пробыв в больнице два дня, она возвращается не к себе домой, а к нам. Так я понимаю, что она действительно умирает.