Когда ей в первый раз делали химиотерапию, мне было двенадцать; достаточно юный возраст, в котором страх еще расплывчат и не принимает конкретные образы. Теперь, как только я ложусь спать, сразу начинаю во всех подробностях представлять, как это будет, когда я потеряю Веру, – продажу дома, в котором я выросла, незнакомым людям; разговоры о том, как она помогла мне создать приложение; торжественные вечера, которые отныне всегда будут проходить без нее.
Я теперь даже присутствие Миллера переношу спокойнее, потому что мысли о Вериной болезни мучают меня гораздо больше. С головой погружаюсь в работу, это помогает мне забыться. Мы проводим интервью с «БаззФид» в видеочате, и Миллер мило шутит, а я нежно касаюсь его плеча. После просмотров нас называют «Мо», и прозвище прилипает к нам. Мы начинаем еженедельный веб-сериал «"ПАКС" с Мо», отвечаем на вопросы других «ПАКС»-пар. У нас берут интервью развлекательный портал «Мэшебл» и аналитическое интернет-издание «Арс Текника». Сойер в конце концов находит себе в пару мускулистого татуировщика из Сент-Пола и забивает мой телефон селфи с их жизнеутверждающего первого свидания. Если раньше она была амбассадором «ПАКС», то теперь стала его главным адептом.
В офисах XLR8 жизнь бьет через край, и Эвелин с каждым днем выглядит все более могущественной. Теперь «ПАКС» может поведать тебе не только о будущей профессии, городе проживания, количестве детей и идеальной паре, но также о виде и породе твоего домашнего любимца, о болезнях, которые могут проявиться с возрастом, и сроке выхода на пенсию. Каждую неделю появляется новая категория.
Никто мне не рассказывает, как это научно обосновано. Все надежно, уверяет команда по продвижению продукта каждый раз, когда в анкету добавляются новые вопросы. «Профессор Вайзнер все проверил». Это изводит меня, как боль в животе, но приходится признать, что прогресс есть – к последней неделе октября «ПАКС» занимает первое место в списке «Выбор редактора» в
Даже «Роки-Маунтин Лайв» снова приглашает нас на костюмированную передачу по случаю Хэллоуина. Мы появляемся в прямом эфире в костюмах Адама и Евы – самой первой пары на свете. Феликсу это кажется безумно смешным. За сценой, пока мы ждем своего выхода, Миллер, обернутый гирляндой из искусственных листьев, отправляет заявление о поступлении в Брауновский университет. Я наблюдаю за тем, как он тянется к клавише на ноуте, расправляет плечи и глубоко вдыхает. Словно он здесь один и вокруг не носятся, толкаясь, режиссеры, звукооператоры и бог знает кто еще. Но Миллер находится отдельно от всех, в своем собственном мире. У меня мелькает мысль, что было бы здорово встретиться с ним там. Миллер касается клавиши кончиком пальца и выдыхает. Улыбается. Потом поднимает голову и встречается взглядом со мной. Улыбка тут же сходит с его лица.
Наше коммерческое предложение хорошо продается; если смотреть со стороны, мы – это «искренне, безумно, глубоко». Вот они мы, на виду у всех, – теплое тело Миллера прижимается к моему, его рука придерживает меня за плечи, сам он, когда смеется, не сводит с меня глаз, как будто хочет убедиться, что мне тоже смешно. После той первой ошибки он безупречен. Остроумный, внимательный, очаровательный. Подшучивает над собой, превозносит меня – и всегда с улыбкой. Все его обожают. После каждого интервью, веб-серии, поста в соцсетях интернет гудит от комментов его фанаток.
Давайте поговорим про МИЛЛЕРРРРА????
Эй, @rodev, если когда-нибудь передумаешь насчет Миллера, готова забрать его себе.
Единственная причина, по которой я не загружаю себе «ПАКС», – это то, что Миллер не может стать моей парой.
А я, та самая девчонка, которой принадлежит Миллер, наблюдаю, как он отодвигается от меня, едва мы оказываемся за сценой. Резко отводит взгляд, словно отрывает пластырь, и уходит, не сказав ни слова. Он научился так хорошо притворяться, что даже я иногда ему верю. Бывают редкие мгновения, когда я забываю, что за показным Миллером, который меня любит, скрывается Миллер настоящий, ненавидящий меня.
На камеру Мо влюбляются все сильнее, но в реальной жизни между нами по-прежнему – темная, ледяная пропасть. Вдвоем мы повисаем в безвоздушном пространстве, где просто-напросто невозможно дышать.