– Конечно, – повторил за мной супруг. – Эмилия, ты сплетен понаслушалась? – встревожился он.
– Каких сплетен? – уточнила я.
На душе стало гадко и тревожно.
– Каких бы то ни было. Про эту Свею.
– А что про неё говорят?.. – Я изобразила живейшее любопытство, но на самом деле я испытывала беспокойство.
На сцене Лохи сменился Свеей. То есть Фройей. Та увидела будущее и теперь винилась в необдуманном поступке, расплачиваться за который предстояло ребёнку. Свея очень старалась сыграть Фройю. Но играла себя…
Я пыталась понять: откуда во мне это беспокойство? Что стало его причиной? Угроза Свеи? Какие-то слова мужа вызвали во мне такую реакцию?
И не понимала.
Однако тревога усиливалась. Фройя тем временем рыдала на сцене перед братом, первостатейным ходоком Хингвером. И это было бы даже смешно, если бы в голову не лезли слова странной крестьянки Ловы.
Конечно, Лова не могла знать, что я пойду на спектакль о Фройе. Даже я не знала, что я пойду на этот спектакль. И в театр вообще. И вероятность того, что, говоря «Фройя будет стенать», она имела в виду сцену, исчезающе мала. Однако факт: стенала, и сердце моё было не на месте. Более того, себя я тоже чувствовала не на месте. Мне не сиделось, хоть плачь. В месте, которого вроде как нет, прямо свербело, и ноги рвались в путь.
Между прочим, у моего мужа – премьера! Точнее, у его пьесы. И то, что главную роль в ней исполняет его бывшая любовница, – не оправдание для того, чтобы не досматривать спектакль.
Но несуществующее место свербело, а подошвы горели от потребности покинуть ложу.
– Милый, – постаралась я подсластить пилюлю, – мне нужно выйти.
– Что у тебя стряслось? – недовольно бросил супруг.
– Ничего страшного. Я скоро вернусь. Я ненадолго! – пообещала я, поднимаясь. – Мне правда очень нужно.
Взгляд Рауля метался между сценой и мной. Я была практически у выхода, когда он тоже поднялся.
– Я тебя провожу, – заявил он.
– Ладно.
Если бы я знала, куда меня проводить, было бы проще. Но в любом случае потребность выйти была сильнее страха объясниться с мужем. Более того, она усиливалась с каждым мгновением.
Я вышла в коридор и прислушалась к себе. Меня тянуло в сторону лестницы. Хвала Годину! Это хорошее и, главное, – объяснимое поведение. Я поспешила на всех парусах, но тут меня поджидало разочарование. Тянуло меня не вниз, где располагалась дамская комната, а вверх, где находились ложи попроще. Мгновение помедлив, я решительно двинулась туда, куда меня влекло.
– Ты куда? – удивился муж.
– Понятия не имею, – честно призналась я.
– Ну, знаешь!
– Не знаю. Рауль, я правда не знаю. – Я отвечала, оборачиваясь, но продолжала подниматься по лесенкам. – Мне просто нужно! Я понимаю, что ты хочешь досмотреть пьесу. Тебе идти не обязательно. Я же не прошу меня сопровождать. Я только посмотрю и сразу вернусь.
– На что посмотришь?! – Супруг последовал за мной.
– Не знаю. Но мне нужно! И это очень срочно!
Каким-то шестым чувством я ощущала, что время на исходе, и перешла на бег. За спиной Рауль выругался словом, значение которого мне знать не полагалось, и стук сапог под пустыми сводами подсказал, что герцог направился за мной.
Я мчалась вперёд. В самом конце коридора я чуть замешкалась, пытаясь понять, куда же мне нужно, и дёрнула на себя последнюю дверь.
Там лежал мужчина.
Прямо на полу.
И он задыхался.
Лицо его побагровело. Он пытался сделать вдох, открывая рот, но безуспешно. Я бросилась к нему, присела, но совершенно не понимала, как помочь.
– Что здесь происходит?! – рыкнул Рауль, возникший на пороге.
На лице неизвестного промелькнуло узнавание. Он попытался поднять голову, что-то промычал и потянулся рукой в сторону герцога, но конечность не послушалась и бессильно упала.
– Он умирает, – произнесла я очевидное, и понимание этого заполнило меня чёрным, вязким отчаянием.
– Кто он?
– Не знаю! Я не знаю, кто он. Рауль, но ты обязан его спасти! – Я заломила руки, чтобы избежать резких жестов.
– Сейчас позову на помощь. – Супруг повернулся в сторону выхода.
– Рауль, он не доживёт! – Я дёрнула мужа за рукав. – Ты же можешь! Твоя мама обладала целительской магией!
На лице супруга читался скепсис, но всё же он шагнул в ложу и опустился на пол перед несчастным. Наверное, тоже понял, что это единственный шанс. Мужчина внезапно забился в судорогах, и его глаза закатились.
Рауль чуть задержал трясущиеся руки над умирающим, будто не понимал, что делать дальше, а потом рванул в стороны ворот сорочки. По полу с тихим стуком раскатились дорогие пуговички. Супруг уложил руки на обнажившуюся мужскую грудь и сомкнул веки.
Ничего не происходило.
В повисшей тишине вдруг стало слышно тоскливую музыку и рыдания героини на сцене. Тело на полу обмякло, и я боялась спросить: бьётся ли сердце?
В этот момент за дверью послышались шаги.
И вот теперь я испугалась по-настоящему.
Куда я привела мужа? Что подумают о нём, если обнаружат склонившимся над мертвецом?
Что с ним будет?!
Что будет с нами?
Судя по тому, как на глазах побледнел Рауль, он пришёл к тем же выводам.
