– Да, нэйра Эмилия. – Ми Лотта покивала с нейтральным выражением лица. – Нэрр Нильс был близок ко двору, часто бывал в столице и обычно работал у себя в кабинете.
– А к супруге он часто заходил? Или она посещала его… – Я наткнулась на предупреждающий и даже осуждающий взгляд.
Действительно: то, что я могу обсуждать подобные вопросы с супругом, не даёт мне права лезть в чужую личную жизнь. Как-то нэрр Нильс с женой эти вопросы решал, раз они сумели завести троих детей.
– Они же должны были обсуждать вопросы воспитания отпрысков?.. – Я сделала вид, что интересовалась совершенно другим.
– Вопросами воспитания отпрысков у нэрр-герцога занимались специально обученные и нанятые для того профессионалы. – Экономка в очередной раз поставила мне в упрёк то, что я не знаю очевидных вещей.
Любовь и забота окружали семейство Эльдбергов, я смотрю. Хотя по Раулю и его отношению ко мне не скажешь.
– Да. Заметно, что нэрр Рауль получил блестящее образование. Наверное, отец всегда гордился им?
Мо Йохан намекал мне, что Эльдберг-старший не порадовался бы такой партии для сына, как я.
Экономка промолчала, чуть заметно качая головой из стороны в сторону.
– Не может быть! – не поверила я. – Вы хотите сказать, что нэрр Рауль не был идеальным ребёнком?!
– Ну-у-у… – Пожилая женщина стала крутить в руках краешек передника.
– Расскажите-расскажите! Это так интересно! Неужели он был баловником и сбегал от гувернёра?
– О, нэрр Рауль был очень рассеянным мальчиком, – призналась экономка. – Он мог забыть о занятиях, спрятаться где-нибудь в замке и сидеть там до самого вечера.
– Невероятно! Глядя на него сейчас, ни за что не поверила бы!
– Да, – уверенно кивнула ми Лотта. – А ещё у него на столе постоянно был беспорядок, что очень сердило нэрра Нильса.
– По поводу беспорядка на столе: ничего не изменилось. Просто удивительно, как он вообще может что-то найти в этих завалах у себя в кабинете королевского дворца! – доверительно поделилась я.
– А нэрр Нильс больше всего ценил порядок.
– Бедный Рауль! – высказалась я в поддержку мужа, но наткнулась на осуждающий взгляд.
Видимо, муж мой порядком доставлял служанке проблем своей безалаберностью. А расплачивалась наверняка она.
– Наверное, с ним было сложно в детстве. Вы уже тогда служили в этой должности?
– Я приняла должность экономки ещё до женитьбы нэрра Нильса.
– Удивительно! Вы, как и мо Йохан, служили в замке с самого детства?
– Сперва я служила в столичном особняке, – с гордостью заявила экономка. Не деревенщина какая-то, а настоящая столичная дама. В далёком прошлом.
– В самой столице?! Я была там проездом. Это очень красивое место. И большой дом. Семья Эльдбергов часто туда выезжала?
– Нэрр Нильс считал, что приличной нэйре следует держаться подальше от столичных соблазнов.
– М-м-м! – понимающе промычала я. – Так вот откуда у нэрра Рауля это стремление увезти жён в замок! Видимо, у него отцовский характер.
– Ну нет, – возразила экономка, сложив сцепленные в замок руки на коленях. – Нэрр Рауль совершенно другой!
И я не поняла, в её глазах это было достоинство или недостаток.
– Нэрр Нильс считал, что именно характера ему и не хватает. Герцог часто упрекал сына в мягкотелости. А перед тем как нэрр Нильс… – Экономка взяла паузу.
Да, она многих потеряла, Рауль говорил об этом. Но мне, если честно, не верилось, что у ми Лотты действительно доброе сердце.
И что оно вообще есть.
– Перед тем как нэрр-герцог с семьёй в последний раз покинул замок, – подобрала она выражение, – они сильно повздорили.
– Рауль и нэрр Нильс?
Экономка, глядя на пламя в камине, махнула рукой: дескать, и не спрашивай!
– Все! – наконец сказала она.
– Как жаль! – в очередной раз произнесла я.
Видимо, у нэрра Нильса был не самый лёгкий нрав. Но нэрр был отцом Рауля. А ещё вместе с ним погибли мать, сестра, брат… И просто по-человечески было их жалко. Безвременная гибель – это всегда тяжело.
Особенно для тех, кто остался.
Мы ещё посидели какое-то время молча, размышляя каждая о своём.
– Прошу прощения, нэйра Эмилия, мне нужно идти, – поднялась со своего места экономка.
– Да-да, конечно. Благодарю вас за беседу, ми Лотта! Доброго дня!
– И вам доброго дня, нэйра Эмилия, – безучастно пожелала она.
Экономка ушла.
Я задумалась.
Пока я видела единственную тайну в роду моего мужа: гибель его родных. Рауль говорил, что был виноват, а его родные не виноваты. Правда, непонятно в чём. Если верить экономке, нэрр Нильс, отец Рауля, сыном был недоволен постоянно, а перед отъездом они поссорились. Причём не просто «они», а «все». Все с Раулем или все между собой?
И самое главное: из-за чего они поссорились?
Может, Броквист считает, что мой муж виновен в смерти близких?
В любом случае, нужно больше информации.
