— Поймите меня… Я стараюсь ради человека, который попал в беду.
— Хорошо, хорошо. Круглолицая, смазливая бабенка, без особых примет. Хотя, постойте, что это я… Как раз особая примета у нее есть, и очень заметная: большая родинка вот тут, на шее.
— Здесь?
— Да…
— Еще один вопрос, Христофор Кузьмич… Последний. Почему вы не сообщили о своих подозрениях насчет кольца в милицию?
Ювелир занервничал:
— А почему я должен? Я ничего не знаю. Меня попросили, я переделал. В чем я виноват? Ни в чем. Все остальное — домыслы. И не втягивайте меня, пожалуйста, в это дело. Я уже жалею, что разоткровенничался с вами. Все. Идите. Меня работа ждет. Мне еще замок вставлять. А уже темнеет.
Покидая дом ювелира, Игорь обнаружил: за время чаепития третий замок каким-то чудом оказался на месте. Однако Христофор Кузьмич не обрадовался этому, а рассердился.
— Это все мой помощник… Хочет облегчить мою жизнь. Но я ведь сказал ему: сделаю сам. Я хочу быть уверен… — Он не договорил фразы.
На другой день вечером в машине по дороге с завода к директорскому дому Игорь рассказал Беловежскому о напраслине, которую возвела на примаковскую дочку Медея Васильевна. Он понимал, чем это ему грозит — гневом директорской жены, а может быть, и самого директора. Но ему также было ясно, что он не может поступить иначе. Игорь видел, как тяжело переживала Лина случившееся, как угнетало ее подозрение. Да какое там подозрение! До прямого обвинения всего один шаг, ведь с нее уже взяли подписку о невыезде!
— Как взяли подписку? — изменившимся голосом переспросил Роман Петрович.
Игорь, глядя прямо перед собой, сквозь лобовое стекло, подтвердил. Да, Лину вызвали в городской отдел милиции, подвергли допросу, взяли подписку о невыезде. В машине повисло тяжелое молчание.
— Скажите, Игорь, — вдруг спросил Беловежский. — Некоторое время назад, посреди рабочего дня, проезжая по Приморской, я увидел нашу машину. Вы что — купались?
Игорь покраснел:
— Жарко было… Вот и решил окунуться.
— Понятно. А кто был вместе с вами, если не секрет? Лина?
«Быстро же последовала расплата», — подумал Игорь и снова честно признался:
— Да, Лина Примакова. Мы с нею ездили к директору краеведческого музея. Она сказала, что он может мне помочь в розысках деда…
— Ах, вот что… Ну и как? Удалось что-либо обнаружить?
Игорь решил, что наступил удобный момент для перехода в наступление.
— Совсем немного… Я, например, узнал, что фамилия командира части, в которой воевал мой дед, была Беловежский.
В салоне машины снова повисло молчание. Его прервал Беловежский:
— Вы в этом уверены?
— Почти.
— Так. Судя по всему, то был мой отец. Он как раз воевал в этих местах.
Казалось, Роман Петрович испытал облегчение от того, что разговор свернул с неприятной истории о краже кольца на другую, далекую и более безопасную тему. Однако эта тема только представлялась ему безопасной. На самом деле она таила в себе много неприятного — и для него самого, и для его отца. Но ни он сам, ни Игорь этого еще не знали.
Машина свернула в переулок и остановилась у директорского дома. Беловежский приоткрыл дверцу, спустил одну ногу на землю. Обернулся к Игорю.
— Я собираюсь заглянуть к отцу. Быть может, удастся совместить мою поездку с вашей командировкой в Горький за новой «Волгой». Тогда вместе навестим отца, это неподалеку… Что же касается дурацкой истории с кольцом, то я разберусь… Пусть Лина не беспокоится. Жаль, что вы мне раньше не сообщили.
На другой день к Игорю в гараж зашла Лина и радостно рассказала, что ей только что позвонили из угрозыска, подписка о невыезде с нее снята.
— Я же говорила, что правда обязательно восторжествует! — Глаза ее блестели от возбуждения.
Слова ювелира о приметах женщины, поручившей ему переделку кольца с аметистом, перенесли Игоря в вагон-ресторан поезда, в котором он ехал из Москвы в Привольск. Он вспомнил официантку Галю, невысокую, плотную, взбудораженную от сознания, что она служит объектом повышенного внимания со стороны посетителей ресторана. Очень, конечно, может быть, что владелицей кольца окажется не официантка Галя, а совсем другая — мало ли на свете женщин с родинками! Но проверить тем не менее надо.
На другой день Игорь после работы побывал в отделе кадров местного отделения железной дороги и спросил, не числятся ли у них Палкина Елизавета Сергеевна, которая сдала ювелиру кольцо на переделку, и Разувайкина Наталия Федоровна, по паспорту которой переделанное кольцо с аметистом было принято магазином на комиссию.
Работник отдела кадров заявил, что ни той, ни другой в списках личного состава Привольской железной дороги не значится.
Тогда Игорь поинтересовался — не знает ли он официантки из вагона-ресторана с большой родинкой на груди. Кадровик рассердился: стар он в такие игры играть, женщин по родинкам угадывать, пусть молодой человек шутит в другом месте, а здесь серьезное учреждение, здесь не до шуток.
