— Угу, — промычал Прыщ и двинулся в сторону комнаты по тёмному коридору. Там ждали товарищи. Скоро предстояло выйти наружу на холод и улицы полные опасностей. Прыщ вдруг подумал, что не так страшны мёртвые, каких предводитель. Он вспомнил его в торговом центре, и по спине пробежала дорожка из пота. От страха или может парень просто согрелся в тёплом убежище Крюка.
Сытые и согревшиеся парни оказались на заснеженной улице города. Дверь убежища Крюка захлопнулась, и теперь оставалось два варианта — искать постоянное убежище и обустраивать его, что в нынешних условиях не особо хорошо и правильно. Либо возвращаться на «Маяковскую» чтобы оценить ущерб от нападения и разделаться с мертвецами, если они решили там обосноваться.
— На «Маяковскую» можно попасть с нескольких станций. — Брокер вынул из кармана запаянную в целлофан карту питерского метро. — С «Гостиного двора» ведёт линия, но там территория Сухого, неизвестно как поступит он, зная, что открыть ворота, значит рисковать впустить на станцию ходячих. Так же поступит и хозяин «Площади Невского», договориться сложно. Каждый охраняет свою станцию, как крепость.
— А Чернышевская? — поинтересовался Шелест.
— Вот об этом месте я и хотел сказать, — ответил Брокер. — Станция раньше ушла под воду, даже сейчас там затоплено говорят, но только оттуда мы сможем добраться до нашего убежища, чтобы понять, что там сейчас происходит.
Всегда весёлый Микки немного приуныл, говорил, что если им не выбраться обратно, этот расклад не для них.
— Не ссы, Мик, — ответил за Брокера Шелест. — Я как-то бывал там с Тарканом.
— А, — протянул товарищ, снова заулыбавшись, — помню этого турку. Он хоть и …
— Брось свои замашки, — оборвал его Шелест. — Нас сейчас слишком мало чтобы делить людей на русских и турок. В каждой нации есть хорошие люди и сволочи. Помнишь, чем окончилась последняя война?
Мик как-то сжался. Он хоть и был в те годы ребёнком, но не забыл войну. Всё началось из-за межнациональных распрей. Толпы беженцев с Ближнего Востока заполонили Европу, а потом и Россию. Азиаты ринулись после муссонного катаклизма на земли Алтая и Сибири. Недовольство местных породило вспышки беспорядков и насилия с обеих сторон баррикад. Мику уже под тридцать, а он до сих пор помнил, как в небе раздался грохот напоминающий гром. Отец подхватил его на руки, а мама собирала вещи. Родители спорили, и папа приказал взять лишь одну сумку. Они бежали, а Мишка, которого ещё не назвали Миком, плакал. Так страшно, когда люди бегут, толкаются, падают, вырывают друг у друга сумки, детей. Все кричат. Над головами свист, а ещё грохот и дрожь под ногами. Микки помнил, как они чуть не остались за массивными железными дверьми метро. Стыд залил краской лицо. «Всегда считал, что вот русские — это братья. А на самом деле — люди должны быть ближе друг к другу, потому что угроза у нас одна — ходячие, да банды неадекватов.» Потом взрывы ядерных бомб. Страх, голод и опустошение. Зима. Вечная мгла и холод. Когда пришла странная болезнь, люди ещё не думали, что оказались в аду.
— А откуда всё-таки взялся вирус? — почему-то спроси Прыщ. Парни замедлили ход. Брокер обернулся с удивлением глядя на пацана. Казалось, всем известно об неизлечимой болезни. — Нет, я слышал кое-что, а как же на самом деле?
— Учёные давно искали вирус, способный воздействовать на особые этнические группы, — ответил ему Брокер. — Собирали генный материал разных народов, изучали восприимчивость к болезням. Так создали «дэдпойзен-67». Думали окончательно захватить власть на планете и держать обычных людей в страхе.
— Снова Америка? — поинтересовался Прыщ, а Шелест, усмехнувшись, ответил:
— Это абстрактное заявление. Америка обвиняла Китай. Россия штаты. На самом деле давно существовало мировое правительство, куда входили люди из разных стран. Вот они и управляли миром, и они же решили испытать вирус в Иране. Однако произошла утечка в одной из лабораторий США. Поэтому я больше склонялся к мысли, что именно там создали «дэдпойзен-67». Эпидемия началась на базе Форт-Уэрт в штате Техас. Перекинулась на Неваду и Калифорнию. Благодаря самолётам ДЭД — 67, если называть вирус коротко, распространился по всему миру. Инкубационный период у него длинный для вируса, поэтому человек не сразу понимал, что заражён. Спустя месяц обычно начиналась простуда, перетекающая в воспаление лёгких, а потом активировался вирус напоминающий бешенство.
— Шелест, я и не думал, что ты так много знаешь! — удивился Прыщ, — словно жил всё время в аквариуме. Наверное, бабушка не хотела пугать меня.
— Так он же доктор, пацан, — отозвался Мик.
— Бывший доктор, — проговорил разочарованным тоном Шелест.
— Бывших в этой профессии не бывает, — добавил Брокер. Застыл, прикладывая палец к губам, — а ну в укрытие. — Он махнул рукой в сторону здания, где через горбатую арку можно скрыться в подворотне или выйти во внутренний двор между четырёхэтажными домами.