Вскоре вернулся Затак с кровоищейками. Из захлопнувшихся пастей тварей капала кровь – они уже успели поймать себе в лесу ранний ужин. Затак посмотрел на Редноу и остальных и тоже сел рядом: его ужасные прирученные твари завалились неподалеку. Сосноголовый наконец развел костер, добавив в него несколько капель масла; пламя сильно разгорелось, так что теперь они могли согреться этой морозной ночью.
– Так что нам теперь делать, Редноу? – спросил Затак.
Мирей бросила на него убийственный взгляд. Редноу пожал плечами.
– И все-таки что ты собираешься делать? Просто притвориться, что мы не сдали бандитам все свои средства к существованию? – спросил мастер гончих, неспешно жуя вытащенное из кармана вяленое мясо. – Мы потеряли кучу золота. И, вполне возможно, теперь никто не поверит, что Литане – непобедимые наемники.
– Иначе мы бы просто погибли! – не выдержала Теллвун.
– Я знаю. Это тяжело, но умирают все. Мы постоянно боремся за жизнь. Наши шансы всегда невелики, и все же мы идем вперед, и я не понимаю, что изменилось на этот раз.
– Мы должны были это сделать. Это конец. – Редноу искренне пытался поверить своим собственным словам.
Теллвун вздохнула, и Затак, смирившись, откинулся назад.
– И что теперь? Мы могли бы вернуться в Семь Вершин. Я думаю, мы могли бы попробовать поработать там. Организовать охотничьи отряды, чтобы пережить зиму.
Все взгляды скрестились на Редноу.
– Нет. Я не хочу туда возвращаться.
Мирей и Теллвун обменялись взглядами.
– И что ты предлагаешь?
– У нас ведь есть еще одно предложение о работе. – Редноу глянул на Затака.
– Ты серьезно рассматриваешь возможность отправиться в эти грязные болота? Нет смысла ехать так далеко ради одной несчастной работы. Даже если за это хорошо заплатят. Хотя мы все знаем, что этого не будет.
– Я останусь там. Я не вернусь на материк, – сказал Редноу таким тоном, будто уже принял решение. А вот в глазах его генералов светилось сомнение.
– Ты уверен? – спросила Мирей. – Ты уйдешь в отставку и останешься там?
Редноу кивнул.
– Ребма хотела, чтоб мы остались в каком-нибудь тепленьком местечке. Хотела, чтоб я там остался. Так что это будет моя последняя работа. А потом я передам бразды правления одной из вас и удалюсь в Аларкан.
– Разве ты не будешь скучать по горам? – продолжал настаивать мастер гончих. – Ты ведь и сам вырос там и вырастил нас всех!
Он жил и страдал в горах Бенавен. Он похоронил в них свои мечты и стал самим собой. Каждый клочок земли в этих горах был полит его кровью, потом или слезами. Он хотел о них забыть.
– Я хочу жить свободным человеком в процветающей стране. И мои родители хотели именно этого. Может быть, я брошу меч и возьму мотыгу. Стану фермером. Пока не знаю, получится ли у меня, но, возможно, это хорошая идея.
Мирей и Теллвун снова обменялись взглядами.
– А как же мы?
– С вами все будет более чем в порядке. Вы обе весьма способны. Кого бы я ни выбрал главной, она с этим справится.
Затак прочистил горло.
– Это, конечно, прекрасно. Но кто согласится нам платить, учитывая, что мы обвиняемся в попытке убить короля?
Редноу пожал плечами.
– У нас как раз будет время подумать.
Они кивнули.
– То есть ты уже все решил. – Лицо Затака вытянулось. Впрочем, и он к этому привыкнет.
– Нужно сказать сосноголовым, что мы согласны принять предложение аларканского поселения. А еще их нужно послать собрать все бездействующие войска, находящиеся рядом с Аларканом.
Затак резко вздохнул, но все же кивнул и направился к сосноголовым, которые поспешно закивали и столь поспешно побежали исполнять поручения, словно от этого зависели их жизни. Послание дойдет быстро, а путники прибудут вовремя.
Путешествие было долгим и трудным. На третью неделю езды верхом Редноу сдался. У него отчаянно болела поясница, а внутренняя сторона бедер ныла оттого, что приходилось сжимать ногами толстый круп тенерыка. Да еще вдобавок, как будто этой боли было недостаточно, Ребма продолжала преследовать его разум вдумчивыми и заботливыми комментариями. За время путешествия он должен был разработать план сражения, узнать больше о враге, но у Редноу совершенно не получалось сосредоточиться на этих вещах.
Он привык к смерти, преуспел в ее даровании людям и стал мастером по ее раздаче. Но почему сейчас ему было так больно?
Они все ехали вперед, и Редноу постепенно перестал слушать отчеты Мирей и Теллвун о состоянии местности и враге, с которым им предстояло встретиться. Поскольку ехало их не так уж и много, и внимания они не привлекали, они решили не съезжать с основных троп и дорог. Они пересекали сельскохозяйственные угодья – широкие поля, покрытые сочными красными ягодами серро, все еще не сгнившими, несмотря на то что уже наступила зима. Фермеры у обочин останавливались и глазели на всадников, и Редноу невольно задавался вопросом, знали ли они о произошедшем и заботила ли их вообще новость о погибшем принце и его отце-убийце.
