Ребёнок доверчив. Требуя исполнения своей воли, мама и папа ставят чадо в зависимость от своего отношения к нему. Сколько раз я слышала фразу: «Не делай так, малыш, а то мама тебя любить не будет». Любовь матери – фундамент мироздания. Каким будет мир ребёнка, впоследствии взрослого, без основы, без фундамента? Да и можно ли спекулировать любовью? Любовь не товар. Вот и выходит, вначале родители играют в игру «ты мне, я тебе», а после возмущаются бесчувственностью выросших отпрысков».
Накормив сына, я встала с диванчика и подошла к окну – как раз в это время в ворота усадьбы въезжал пикап Николая.
– Возьми Катю, – сказал негромко Стефан.
Я поспешила к нему.
– Настя! – возвысил он голос.
Настя очнулась и, опережая меня, бросилась на зов. Стефан отдал ей малышку и сразу пошёл к двери.
– Спасибо, Стефан, – поблагодарила я в спину.
Не поворачивая головы, он кивнул. А я вновь присела на диванчик, теперь кормить Катю.
Присмиревшая после рук Стефана, малышка не проявляла интереса к груди и задумчиво водила глазками по сторонам.
– Так много впечатлений, Котёнок, что не до еды? – сделала я попытку привлечь её внимание.
Катя и меня какое-то время рассматривала с той же задумчивостью, потом улыбнулась, вся встрепенулась и залепетала.
– Ах, сколько радости! Конечно, маленькая, конечно, расскажи о своих впечатлениях!
Игриво повернув головку, Катя захватила в ротик сосок и опять бросила. Я рассмеялась.
– Хулиганка ты наша! Маленькая хулиганка. Так и живи, детка, живи, улыбаясь и радуясь жизни. А мы будем любить и лелеять тебя. «Мы вырастим тебя в любви, детка. Я хочу, чтобы ты никогда не усомнилась в своём праве на любовь. Хочу, чтобы ты никогда не заискивала любви, хочу чтобы ты имела смелость любить сама».
– Сергей Михайлович приехал. Паша что-то из багажника выгружает… – Настя с Максом стояла у окна и комментировала происходящее за окном: – Какой-то пижон с ними… ой, это инвалидная коляска… Лидия Ивановна, там мальчик-калека…
– Настя, помоги, я оденусь.
Она подбежала, и я передала ей Катю. Только и успела всунуть руки в проймы платья, как в детскую стремительно вошёл Серёжа.
– Маленькая… – выдохнул он и, захватив ладонью затылок, притянул меня к жадному рту.
Поцеловал, кинул пиджак на диванчик и так же стремительно, как вошёл, ушёл в ванную. Сквозь шум бегущей воды я услышала:
– Я мальчика с ДЦП привёз.
Одного стремительного поцелуя мне было мало, но вернувшийся из ванной Серёжа забрал деток у Насти и заговорил с ними.
– Серёжа, – поднявшись на цыпочки, я обняла его за шею, – я соскучилась.
Я поцеловала его, а он словно и не хотел поцелуя, торопливо ответил и тотчас вновь обратился к малышам.
– Люблю тебя! – шепнула я. – Серёжа…
Мимолетно взглянув, он вновь отвлёкся на издавшую радостный вопль Катю и направился мимо меня к диванчику. «Что происходит? – растеряно подумала я. – Он что, избегает моего взгляда?.. – Постояв неприкаянной несколько секунд, под звуки голосов Серёжи и деток я вышла из комнаты. – Неет, ерунда какая-то… – отмахнулась я от неприятного ощущения, – просто он соскучился по деткам». – И, отбросив пустые размышления, я припустила к лестнице бегом.
Через окна гостиной я увидела прогуливающегося невдалеке от дома графа, а рядом с ним мужчину в ярком терракотовом пиджаке и небесно голубых джинсах. Это и был, наверное, «пижон», по определению Насти. Мужчина катил перед собой инвалидную коляску с мальчиком. Николая с ними не было.
Его я увидела, как только вышла из дома – его на террасе гостеприимно развлекал Стефан.
– Хорошие пёсики, хорошие, – потрепала я за уши псов, уткнувшихся влажными носами в мои ладони. – Защитники. Чужие в доме, вы на страже. – И заранее протягивая руку для приветствия, воскликнула: – Здравствуй, Николай!
Купидон по-прежнему был красив, по-прежнему уголки губ его были приподняты, словно в улыбке, и ямочки в уголках рта тоже наличествовали по-прежнему. Жизненные потрясения на его внешности не отразились, отразилась они на внутреннем состоянии Николая – он словно увял внутри , и в его жестах, в выражении глаз появилось что-то неприятно жалкое.
– Замечательно выглядишь, Лида, кажется, ещё красивее стала! – приветствовал он меня. – Здравствуй!
Я рассмеялась.
– Всего лишь подтверждаю известную истину – любовь и материнство украшают женщину!
Стефан поднялся, молчаливо приглашая меня занять своё кресло, и пошёл в дом. Я села, а псы грозным караулом расположились по бокам от меня.
– Давно не виделись, Николай! Приезжаешь в наше отсутствие, только с Машей и видишься. Как ты? Как бизнес?
– Да рад бы сказать, что дела хороши, да не могу, тяжело всё, медленно. Потерял я свой талисман удачи… – он хотел ещё что-то добавить, но раздумал и махнул своей маленькой ручкой, – не хочу плакаться! А я тебе гостинчик привёз! – Он протянул руку к соседнему креслу и, изображая фокусника, несколько помедлил и быстрым движением выставил на стол пластиковый контейнер с садовой земляникой. – Вот! Чистая, без химикатов! Твоя! Та самая, что ты со своей дачи привезла. На отдельную грядку её высадил, только для тебя, Лида.
