Кроме этого, отречься от иллюзий Аурелию подтолкнуло еще одно горе, постигшее ее семью. Однажды вечером, когда стояла нестерпимая жара, Эмилио вернулся домой очень усталым и имел неосторожность принять холодную ванну, отчего слег с лихорадкой. Ухаживая за братом, Аурелия окружала его постоянной заботой, выполняла любую его просьбу, и это ее саму спасало от отчаяния. Но все же выходить брата она не смогла: через несколько дней он умер.
Для доны Эмилии потеря сына стала ужасным ударом. Все больше она волновалась о будущем дочери. Хотя Эмилио не стал бы опорой сестре, он мог составить ей компанию и как-никак зарабатывать, пусть даже вся его работа состояла в том, что он появлялся на бирже. Думая так, Эмилия стала еще чаще напоминать дочери о замужестве, и тогда Аурелия, носившая траур по брату, подчинилась ее воле и начала каждый день появляться у окна. Необходимость выставлять свою красоту напоказ, чтобы найти жениха, представлялась девушке унизительной, но она была готова терпеть это унижение из любви к матери, которая дала ей жизнь и более всего тревожилась о ее счастье.
Вскоре о прекрасной девушке с улицы Санта-Тереза стало известно в кругу молодых людей, предпочитающих ухаживать не только за розами и маргаритками, цветущими в салонах, но и за фиалками или гвоздиками, которые своей красотой украшают окна скромных домов.
Тихая уединенная улица тотчас оживилась; на ней появились невиданные там прежде тильбюри, а также множество прохожих, привлеченных красотой юной девушки. Одни мечтали заполучить этот прекрасный цветок, чтобы сделать его предметом восхищения светского общества, другие жаждали его сорвать, чтобы насладиться его нектаром, а затем навсегда забыть о нем.
Горящие взгляды пылких поклонников, кривые улыбки скромников, фатовские жесты и дерзкие намеки наглецов – все это разбивалось о холодное безразличие Аурелии. Казалось, у окна стояла не девушка, а статуя или восковая фигура, подобная тем, которые парикмахеры выставляют в своих витринах, чтобы показать модные прически.
Аурелия строго выполняла то, что от нее требовалось: выставляла напоказ свою красоту, чтобы привлечь внимание женихов, однако сверх этого не предпринимала ничего. Искусством говорить любезности, прибегая к которому многие девушки подчеркивают свою привлекательность, равно как и умением раздаривать ласковые улыбки или, напротив, заставлять поклонников их добиваться, Аурелия не владела, а если бы и имела подобные знания, то не осмелилась бы применить их на практике.
Простояв у окна около часа, она возвращалась в свою комнату и принималась за шитье. Ни об одном из поклонников, надеявшихся на ее благосклонность, она не вспоминала; ни одно лицо, ни одно слово, ни один жест не сохранялись в ее памяти.
Приступив к осаде, в первый месяц поклонники не предпринимали решительных действий. Придерживаясь выжидательной стратегии, они прогуливались под окном Аурелии, снимали перед ней шляпы, приветствовали ее взмахами платков, вполголоса шептали комплименты и дарили цветы, которых девушка никогда не принимала.
Однако вскоре они устроили настоящий штурм, который был начат по инициативе одного уже хорошо знакомого нам человека, казалось бы, неспособного на подобную дерзость. Был это не кто иной, как Лемос, до которого тоже дошли слухи о красавице с улицы Санта-Тереза. Неугомонный старик полагал, что, как дядя Аурелии, имеет большее, чем кто-либо, право на это семейное достояние.
Впервые появившись среди поклонников на улице Санта-Тереза, он обменялся парой слов с племянницей, которую знал со дня ее рождения.
Встрече с дядей Аурелия очень обрадовалась. Любезность, с которой Лемос к ней обращался, вселила в нее надежду на скорое семейное примирение. Опасаясь, что оскорбленная гордость матери может стать преградой на пути к нему, Аурелия скрыла от доны Эмилии свою встречу с дядей.
С каждым днем надежда Аурелии крепла. Теперь подходить к окну ей было уже не так неприятно, как прежде, а минуты, когда она замечала фигуру дяди в начале улицы и ждала, пока он подойдет к ней, приносили ей радость.
Не подарившая ни одной улыбки даже самым элегантным поклонникам, Аурелия, желая понравиться дяде, открыла в себе умение быль любезной и очаровательной, свойственное красивым женщинам, так же как аромат – цветам. Всей душой она хотела, чтобы отношения между ее матерью и дядей наладились.
В будущем дядя мог бы стать для них опорой; примирение с ним принесло бы покой Эмилии, а также избавило бы Аурелию от унизительной для нее необходимости ждать, когда ее заметит богатый жених.
К огромному удивлению и еще большему недовольству многочисленных поклонников девушки, каждый день тучный старик, вальяжно облокотившись на ее окно, непринужденно беседовал с ней, развлекая ее своими шутками. Не зная о связывавшем Аурелию и Лемоса родстве, поклонники не могли объяснить ее необычного предпочтения; как они догадывались по внешнему виду Лемоса, он был небогат, а значит, не обладал преимуществом, способным затмить все остальные.