Продолжая появляться перед окном в угоду матери, Аурелия не испытывала прежних болезненных чувств. Ее неприступность оттолкнула последних поклонников, даже тех, кто питал надежды внушить ей такую страсть, против которой добродетель бессильна.
По слухам Сейшас узнал о девушке с улицы Санта-Тереза, однако тогда все его внимание было обращено на одну светскую даму, и поэтому появление в городе новой красавицы не вызывало у него особого интереса.
Впрочем, однажды вместе с несколькими знакомыми ему случилось обедать в доме у одного своего друга, жившего по соседству с девушкой. За обедом разговор зашел об Аурелии: о ней стали рассказывать разные истории, обсуждая ее достоинства и недостатки.
Затем, ближе к вечеру, молодые люди решили прогуляться до дома Аурелии, будто бы чтобы размяться, а на самом деле чтобы показать девушку Сейшасу и убедить его в том, что она необычайно красива.
Сейшас, хоть он и был натурой аристократической, все же любил блеснуть своими либеральными суждениями. Он не отрицал, что простые крестьянки, воспетые писателями и поэтами, могут быть красивы, но считал, что истинная красота и высшая грация принадлежат исключительно женщине, окруженной ореолом элегантности, – только такую женщину он видел своим идеалом.
Перед домом Аурелии друзья остановились, чтобы Сейшас мог полюбоваться ее красотой. Некоторое время он смотрел на Аурелию холодным взглядом, как смотрит художник на позирующую ему натурщицу. Тогда лицо девушки имело выражение гордого и холодного безразличия, которое, словно вуаль, скрывало ее красоту от пылких взглядов. Однако, когда Аурелия посмотрела Сейшасу в лицо и ее большие бархатные глаза на миг встретились с его взглядом, Фернандо невольно воскликнул:
– И правда!..
Но все же он тотчас подавил этот первый порыв восхищения и сказал уже спокойным тоном:
– Не отрицаю, она хороша.
Вечером за работой Аурелия попыталась вспомнить лицо юноши, смотревшего на нее в тот день; попыталась, но не смогла. Лишь на мгновение она остановила на нем свой взгляд, и поэтому его черты не могли сохраниться в ее памяти.
Но, как ни удивительно, его образ запечатлелся в глубине ее души. Это был неясный силуэт, почти видение, однако Аурелия знала, что это именно он, и не спутала бы его ни с кем другим.
Два дня спустя Сейшас вернулся на улицу Санта-Тереза, на этот раз один. Еще издали его взгляд встретился со взглядом Аурелии, которая, смутившись, опустила глаза, а затем вновь робко посмотрела на Сейшаса. Проходя мимо ее окна, юноша поприветствовал ее, и она ответила ему легким наклоном головы.
Прошла неделя. Сейшас, обычно приходивший в одно и то же время, все не появлялся. Наступил вечер; печальная и взволнованная, Аурелия уже хотела уходить, но, закрывая ставни, вдруг увидела в отдалении мужской силуэт и стала ждать. Это был Фернандо. Он пожал Аурелии руку, а затем признался ей в любви. Его словам девушка внимала, трепеща от восторга, и ее сердце было исполнено радости.
– А вы, сеньора Аурелия? – спросил Сейшас. – Вы меня любите?
– Я?
Это короткое слово, произнесенное девушкой, выражало ее глубокое удивление. Она не сомневалась, что Фернандо уже знает, что ее душа принадлежит ему с того самого момента, когда их взгляды впервые встретились.
– На этот вопрос я не стану давать вам ответа, – ответила Аурелия, улыбаясь, – потому что вы сами знаете его.
Сейшас не понял высоты этих искренних и простых слов своей возлюбленной. Его сердце, привыкшее к светской галантности, было неспособно угадать тонкие движения ее чистой души.
Фернандо каждый день наведывался в скромный дом, расположенный на улице Санта-Тереза, где проводил несколько часов перед тем, как отправиться на бал или в оперу. Выходя из бедной гостиной, где его удерживал взгляд прекрасной возлюбленной, наш франт чувствовал себя неловко. Ему казалось, что он изменяет своим аристократическим привычкам; он опасался за свою репутацию элегантного кавалера.
На протяжении месяца Аурелия наслаждалась высшим счастьем: любила и была любима. Часы, которые Сейшас проводил рядом с ней, были для нее верхом блаженства. И этих коротких встреч было достаточно, чтобы все остальное время для Аурелии наполнилось мыслями и мечтами о возлюбленном. Сложно было понять, кого она любила сильнее: мужчину, посещавшего ее каждый вечер, или же прекрасный идеал, который ее воображение создало, взяв за основу образ этого мужчины.
Подобно Пигмалиону, девушка создала прекрасную статую и, должно быть, как и легендарный скульптор, влюбилась в свое творение, более совершенное, чем живой человек, его прообраз. Разве не эта вечная легенда живет в каждой душе, которую озаряет священное пламя любви?
Среди поклонников Аурелии был Эдуардо Абреу, юноша двадцати пяти лет, из благородной семьи, богатый и пользующийся особым расположением при дворе.
Несмотря на серьезность и отсутствие склонности к всякого рода авантюрам, Абреу не устоял перед красотой Аурелии. Он присоединился к многочисленному легиону ее поклонников, хотя и не рвался вперед, оставаясь в последних рядах, среди наименее отважных.