– Время убедит вас в моей искренности.
– Время!.. Ах! Если бы в жизни все происходило в нужное время! – ответила Аурелия с едкой насмешкой.
Сдерживая порыв сарказма, в котором могло бы выразиться недовольство ее измученной души, девушка сказала:
– Не стоит надеяться на время, надо жить настоящим. Книга, действительно достойная чтения, – это газета, где можно найти хронику вчерашних событий и сегодняшние объявления.
Сейшас продолжил выбирать статьи, словно желая угадать вкусы Аурелии. Теперь он читал заголовки и наблюдал, заинтересует ли ее какой-нибудь из них.
– До чего же увлекательны наши газеты! – наконец сказала Аурелия, искавшая повод, чтобы выплеснуть свое раздражение. – Всякий раз, когда я их открываю, а это я делаю нечасто, поскольку у меня редко доходят руки до столь серьезного занятия, мне всегда кажется, что я читаю прошлогодний выпуск.
– Виной тому не газеты, а город, о жизни которого они рассказывают, становясь, как вы сказали, книгой сегодняшнего дня или хроникой вчерашних событий.
– Простите. Я совсем забыла, что вы тоже работали журналистом.
Поскольку Аурелия больше ничего не говорила, а газеты не давали повода для обсуждения, Сейшас, чтобы занять время, принялся рассуждать о критике, которой в нашей стране подвергают прессу.
Конечно же, затрагивая эту тему, он выражался крайне аккуратно, избегая резких суждений, неуместных в беседе с дамой. Аурелия некоторое время внимательно слушала его, но затем, заметив, что он говорит монотонно, размеренно, с паузами, как человек, который по принуждению излагает чужие мысли, а не выражает свои собственные, прервала его речь, резко встав с дивана.
Несколько раз она обошла залу, окидывая ее взглядом, рассматривая обои, мебель и отделку, словно никогда прежде их не видела или хотела проверить, все ли на месте. Потом принялась разглядывать фарфоровые статуэтки и другие безделушки, стоявшие на консолях, брала их в руки и переставляла с места на место.
Затем подошла к фортепьяно, которое для женщин как для мужчин сигара: верный, надежный друг, всегда готовый выслушать. Открыв крышку инструмента, она подумала, что вчерашней невесте не пристало музицировать в час, когда все соседи и слуги считают, что она наслаждается счастьем любить и быть любимой.
Ах! Ей не было знакомо таинство зарождающейся супружеской любви, заря которой для нее обратилась в бессонную ночь, полную тоски и отчаяния. И все же она догадывалась, каким должно быть единение двух душ, и понимала, что, поглощенные заботой друг о друге, они не могут отвлекаться ни на что постороннее.
Отойдя от фортепиано, Аурелия сделала вид, что изучает нотные тетради, сложенные на предназначенную для них низкую подставку с вертикальными перегородками. Листая страницы, она напевала отрывки из любимых произведений, может быть желая вспомнить тот пассаж, который соответствовал ее скрытым мыслям или лучше всего выражал состояние ее души.
Казалось, наконец ей это удалось, и тогда ее голос зазвучал решительным аллегро. Вдруг она вспомнила о том, что была не одна; бросив взгляд в сторону дивана, она заметила оставленного ею мужа, который, вероятно, все это время с удивлением наблюдал за ее действиями.
Сейшас взял со столика альбом и от нечего делать начал рассматривать фотографии.
– Смотрите на знаменитостей? – спросила Аурелия, вновь садясь на диван.
Фернандо понял, что этот вопрос был не более чем предлогом для начала беседы, и тотчас ответил:
– Да. И вижу, что здесь одни европейцы, своих-то знаменитостей у нас нет; точнее, нет их фотографий. Удивительно, что в нашей стране, где так распространены спекуляция и шарлатанство, никто еще не догадался сделать альбомы с нашими знаменитостями. Тот, кого посетила бы эта идея, заработал бы целое состояние, которое ему принесла бы не столько продажа альбомов, сколько взносы, полученные от желающих попасть в почетный список.
– Я бы сказала «список избранных».
– И правда, так выразительнее.
– В этом смысле, – заметила Аурелия, – литература в нашей стране опережает все другие виды искусства; если я не ошибаюсь, в Бразилии уже есть конторы, в которых любой желающий может заказать описание своей родословной.
– Вы правы.
– Что ж, вы сами чуть было не женились на знаменитости, – добавила Аурелия, сопровождая последние слова лукавой улыбкой.
– Ах! Я и не знал! Даже не догадывался о том, какая мне выпала честь.
– Да-да, мне грозила опасность попасть в какой-нибудь журнал или газету в качестве бразильской знаменитости. Думаю, право на известность досталось мне вместе с наследством деда. К счастью, мне удалось отбиться от нападок всех этих назойливых журналистов, остаться в тени и укрыться от славы, которой меня хотели наградить.
Аурелия и Сейшас долгое время беседовали на эту тему, вместе рассматривая фотографии в альбоме.
Часы пробили час дня. Слуга с шумом открыл дверь в гостиную, словно предупреждая о своем появлении, и сказал, искажая английское слово «luncheon» и произнося его на новый лад:
– Ленч готов.
– Пойдемте? – спросила девушка, поднимаясь.
Сейшас закрыл альбом и последовал за женой.