– Приступим к завтраку! – сказала Аурелия, подходя к столу и жестом призывая мужа и дону Фирмину следовать за ней.
В ее лице больше не было ни единого признака недавнего возмущения; нельзя было представить, что эта светлая красота может принять дьявольский облик, который Сейшас видел перед собой немногим ранее.
Аурелия села во главе стола. Фернандо разместился справа от нее, а дона Фирмина – напротив них.
Сначала Аурелия предложила угощения мужу и доне Фирмине, а затем, попробовав нежное розовое мясо лангуста, начала живую и остроумную беседу.
Никогда прежде она не проявляла такой изощренности мысли и такой изобретательности в выборе удачных выражений, как в то утро. Никогда прежде на ее губах не играла столь ослепительная улыбка, а ее красота не была так безупречна.
Сейшас заслушался ее. Он был настолько поглощен ее словами, что на несколько мгновений забыл о постыдном положении, в котором оказался по воле рока.
Когда аппетит давал передышку разговору, дона Фирмина с удивлением думала о непринужденности вчерашней невесты, от которой она ожидала скорее целомудренной скромности.
Однако компаньонка Аурелии уже успела привыкнуть к тому, что под влиянием иностранных мод наши прежние порядки переворачиваются с ног на голову, а потому решила, что, должно быть, последние парижские веяния обязывают жениха и невесту поменяться ролями, придавая фраку женскую застенчивость, а подвенечному платью – решительность льва.
«Вот к чему приводит эмансипация женщин!» – подумала она.
– Позвольте предложить вам этот салат или пирожок с дичью? – спросила Аурелия, видя, что тарелка Сейшаса опустела.
– Не стоит, благодарю.
Сейшас съел бифштекс и ломтик хлеба, а также выпил полбокала вина, даже не взглянув на ярлык на бутылке.
– Но вы совсем не позавтракали! – воскликнула девушка.
– Счастье уменьшает аппетит, – заметил Сейшас, улыбаясь.
– Если бы это было так, я могла бы обойтись вовсе без пищи, – ответила Аурелия шутя. – Я же, напротив, очень голодна.
– Хотя скушали вы совсем немного, – заметила дона Фирмина.
– Попробуйте этого лангуста. Он очень хорош, – настаивала Аурелия, обращаясь к мужу.
– Это приказ? – спросил Фернандо с прежней улыбкой, однако тон его голоса несколько изменился.
Аурелия рассмеялась.
– Я не знала, что жены имеют право приказывать мужьям. Во всяком случае, этим правом я не стала бы пользоваться в столь незначительных обстоятельствах.
– Отчего же? Проявите любезность, вы же так великодушны.
– Внешность обманчива.
Казалось, этот диалог, напоминавший словесный турнир, соответствовал непринужденной манере общения, которая свойственна счастливым молодоженам; однако интонациями и понятными только им двоим взглядами, словно булавками, скрытыми среди шелков, Аурелия и Сейшас наносили друг другу болезненные уколы.
После завтрака Фернандо перешел из столовой в малую гостиную; вскоре Аурелия последовала за ним. Дона Фирмина, чтобы не смущать молодых, удалилась под предлогом неотложных дел.
Сейшас наугад открыл одну из утренних газет, которые лежали на лакированном столике с ножками из позолоченной бронзы, стоявшем рядом с диваном. Когда вошла Аурелия, он предложил ей газету, которую держал в руках, или любую другую на выбор.
– Благодарю, – сказала Аурелия, садясь на диван.
Вошедший в комнату слуга принес для Сейшаса превосходные гаванские сигары, лежавшие в отделанной серебром коробке из розовой арарибы, а также прибор для прикуривания, тоже серебряный, из носика которого вырывался голубой огонек горевшего спирта.
– Спасибо, но я предпочитаю свои, – сказал Фернандо, отказываясь жестом и доставая из кармана портсигар.
– А эти разве не ваши? – оживленно спросила Аурелия, указывая на сигары, принесенные слугой.
Сейшас хотел возразить, но вспомнил, что он и Аурелия не одни.
– Я имел в виду те, что привез с собой, – сказал он, подчеркивая голосом последние слова.
– Наверное, они лучше.
– Отнюдь, но я к ним привык. Вы не будете против, если я закурю?
– В наше время считается признаком дурного тона, если дама выказывает недовольство подобными вещами, кроме того, я должна уважать привычки мужа.
– В последнем вы не правы. Как ваш муж я не имею привычек, у меня есть только обязанности.
Аурелия оборвала этот диалог, с безразличием спросив:
– Что нового пишут в газетах?
– Я еще не читал. А что интересует вас больше всего? Должно быть, последние известия или статьи о литературе и искусстве…
Сказав это, Сейшас стал открывать одну газету за другой, просматривая страницы, а затем читая вслух то, что казалось ему наиболее интересным.
Аурелия делала вид, что слушает, а на самом деле, воскрешая в памяти недавние события своей жизни, думала о неопределенном будущем, которое отчасти сама себе выбрала.
Между тем присутствие слуги заставило ее заметить, что Сейшас еще не раскурил сигару.
– Вы не желаете закурить? – обратилась она к мужу.
– Если вы позволите.
– Я уже сказала вам, что я не против! – раздраженно ответила Аурелия.
– Прошу меня извинить. Не получив вашего разрешения, я опасался, что могу вас рассердить.
– Некоторые опасения больше напоминают желания! – заметила она иронично.