– Но способны ли вы вернуть вместе с ней все то, что я потерял, когда ее вам отдал?
– Возможно, вы боитесь, что развод вызовет скандал? Но мы не обязаны делать наше решение достоянием общественности. Мы можем жить как чужие друг другу люди в одном городе или даже под одной крышей. Кроме того, один из нас может отправиться в путешествие под разными предлогами: лечение, необходимость сменить климат, желание посетить Европу.
– Вы вправе делать все, что вам угодно. Мой долг – подчиняться вам как преданный слуга, если вы не желаете видеть меня своим мужем, которого купили.
Аурелия обратила на него надменный взгляд.
– Вы полагаете, что мое отношение к вам может измениться?
– На этот счет вам не стоит беспокоиться. Если бы я не был уверен в том, что любовь между нами невозможна, сейчас я бы здесь не находился.
Загадочная улыбка появилась на лице Аурелии, отражавшем благородную гордость.
– Почему же тогда вы не соглашаетесь на то, что я вам предлагаю?
– То, что вы мне предлагаете, стоило вам сто конто. Принять такие деньги в качестве подаяния – не что иное, как обокрасть того, кто бросает их на ветер.
– Как вам угодно! – сказала Аурелия с презрением в голосе. – Вы полагаете, что ваше присутствие мне неприятно, и поэтому рассчитываете, что будете мне им досаждать. Ошибаетесь, я заботилась о вашем благе, а не о своем, предлагая вам развод. Вы отказываетесь? Тем лучше! Только впредь не жалуйтесь.
После отказа Сейшаса от предложенного Аурелией развода отношения супругов стали еще менее близкими. Аурелия уже не настаивала на том, что большую часть времени должна проводить в компании мужа, как это было в первые недели их совместной жизни. Фернандо не навязывал ей своего общества и не появлялся ей на глаза, если она не изъявляла желания видеть его рядом с собой.
Бывали дни, когда они вовсе не виделись. Сейшас рано уходил на службу, Аурелия ужинала у одной из подруг; встречались муж и жена только на следующий день, около четырех.
В те дни, когда Аурелия и сопровождавшая ее дона Фирмина выезжали из усадьбы, Сейшас наведывался к матери, которая по-прежнему жила на Богадельной улице.
Знакомые доны Камилы были возмущены тем, что ее сын оставил ее в нужде и вдали от света, вместо того чтобы забрать ее в свой особняк или по меньшей мере обеспечить ей достойное существование.
Дона Камила ни на что не сетовала, но, несмотря на беспредельную любовь к сыну и самоотречение, не могла понять, почему Фернандо после женитьбы не сделал ни одного подарка сестрам.
Фернандо не так уж часто появлялся в доме матери, а если и заходил, то совсем ненадолго. Дона Камила не заостряла на этом внимания, пусть даже сожалела, что новое положение и новые обязанности сына не позволяют ему проводить с ней больше времени.
Марикиньяс сначала уговаривала мать поехать в гости к Фернандо и его жене. Дона Камила, не привыкшая появляться в высшем обществе, отказывалась, опасаясь ироничных замечаний Аурелии. Она бы согласилась, если бы настоял Фернандо, но он, напротив, избегал разговоров на этот счет и всякий раз, когда сестра начинала их, спешил сменить тему.
Аурелия заметила, что муж не проявляет должной заботы о матери и сестрах. Однажды днем, когда в ее присутствии Сейшасу передали письмо от Никоты, Аурелия спросила:
– Ваши родные ни разу не были у нас после нашей свадьбы, не так ли? Вы не приглашаете их из-за меня?
– Нет. В этом виноват только я.
– Почему вы не желаете, чтобы они нас навестили?
– Они считают, что я счастлив, и я не хочу разрушать их сладкую иллюзию.
– Разве те, кто наносит нам визиты, перестают верить в наше счастье?
– Им все равно. А глаза матери могут прочесть душу сына, как раскрытую книгу, и угадать все то, чего нельзя увидеть.
– Предлагаю вам пари.
– Какое?
– Я смогу ввести дону Камилу в заблуждение, как и всех остальных.
– Вполне возможно. Она не ваша мать.
В письме Никота сообщала Фернандо о том, что ее свадьба состоится на следующей неделе – как принято, в субботу.
Жене Сейшас об этом ничего не сказал. В день свадьбы, чтобы побывать на торжестве, он покинул особняк под предлогом того, что ему нужно нанести визит одному чиновнику.
Фернандо подарил Никоте украшение, стоимость которого была очень мала, если принять во внимание возможности Сейшаса.
Подарок Фернандо, а также то обстоятельство, что он пришел на свадьбу пешком, заставили гостей подумать, что так же внезапно, как Сейшас приобрел огромное состояние, он из расточителя сделался скрягой.
Вскоре состоялась еще одна свадьба! Поженились Торквато Рибейро и Аделаида Амарал. За несколько дней до этого жених получил через Лемоса письмо от Аурелии. Она просила Торквато вернуть ей расписку на 50 мильрейсов и сообщала, что настало время выплатить долг.
Направляясь в Ларанжейрас, Торквато не мог предугадать, что его ждет.
– Я возвращаю вам долг; а три лишние цифры – мой свадебный подарок вам и Аделаиде.
Рибейро развернул бумагу, которую вручила ему Аурелия, и увидел, что это был чек Банка Бразилии на сумму в 50 конто. Торквато не хотел его брать, но Аурелия настояла: