Трибуна, сколоченная из крепких досок, с уступами, имела четыре галереи под пологами. Жёсткие сиденья были устланы коврами, на которых были разбросаны подушки, чтобы дамы и знатные зрители могли расположиться с наибольшими удобствами. На верхней галерее трибуны находилась отдельная ложа, в которой стояло кресло, задрапированное красной и зелёной тканью и украшенное живыми цветами и разноцветными лентами. Это был трон королевы турнира, жены устроителя этого празднества, баронессы Мольнар. Узкое пространство между галереями и оградой было предоставлено йоменам — этаким местным фермерам, что же касается простонародья, то оно могло размещаться где угодно, лишь бы не мешать знати и богатым горожанам наблюдать за зрелищем. Помимо нескольких сотен человек, толпившихся вокруг ристалища, несколько десятков зрителей, в основном мальчишки, устроились на ветвях дубов. Погода тоже внесла свою лепту в праздник, подарив безоблачное, солнечное утро.
Я приехал вместе с Джеффри, Хью и китайцами. Осмотрелся и, не найдя в толпе Арчибальда Пакингтона, который умчался сюда раньше, решил присоединиться к одной из групп дворян, которые собирались наблюдать за турниром с высоты своих сёдел. Убедившись, что ристалище с моего места просматривается великолепно, я стал изучать толпу и скоро убедился, что женщин среди зрителей не меньше, чем мужчин. Пока не началось шоу, я развлекался тем, что рассматривал женские личики, но при этом мой взгляд нередко зависал на каком-нибудь наиболее открытом вырезе. Несколько раз ловил ответные взгляды. Их можно было назвать томными, лукавыми или весёлыми, но ни в одном не читалось негодования от такой бесцеремонности. Впрочем, в равной степени меня привлекали и откровенно клоунские наряды молодых дворян. Эти ребята выглядели настолько живописно и причудливо, что походили на больших попугаев с яркой расцветкой. Но это было мнение человека, чья память хранила вкусы и моду людей двадцать первого века.
Люди постарше были не столь вызывающе одеты, как молодёжь, но зато в пышности нарядов явно её превосходили. Затянутые в платья из тяжёлой индийской парчи и камзолы из брюссельского бархата с тройным ворсом, с наброшенными на плечи плащами с меховой опушкой, они были одеты явно не по сезону.
Пробежал глазами по толпе и зацепился взглядом за стоящих рядом с трибуной двух мужчин в донельзя потёртой одежде, но, тем не менее, гордо выставивших напоказ свои рыцарские и дворянские регалии. Золотая цепь на шее, кинжал за поясом и меч… Брезгливо и высокомерно они смотрели на окружающих их йоменов.
Я тоже притягивал немало любопытных взглядов. Для местной знати появление нового дворянина, да ещё в окружении пяти телохранителей, трое из которых были весьма необычного вида, стало событием. Сначала я сидел, гордо подбоченившись, но потом по-детски навязчивое внимание стало меня раздражать, и только когда на ристалище началось шоу, я смог облегчённо вздохнуть и расслабиться.
На поле выехала яркая процессия маршалов и герольдов. Герольды громкими звуками труб возвестили о начале турнира, после чего маршал-распорядитель огласил его распорядок. Поскольку участников было не очень много, все рыцарские потехи проводились за один день. Сейчас начнутся одиночные поединки на копьях, после обеда — массовая схватка. Второй день турнира был отдан мужицким развлечениям: бою на дубинках, стрельбе из лука и соревнованию за звание «Самый сильный». Тут же был оглашён список призов, чётко определивший границу между знатью и бедняками. Если победитель в одиночных поединках рыцарей получал золотой кубок, то победитель в стрельбе из лука — всего лишь небольшое денежное вознаграждение. После объявления условий и наград герольды трижды объехали поле по периметру, громко выкрикивая: «Любовь к дамам! Смерть противникам! Честь великодушному! Слава храброму!»
Толпа тут же подхватила эти девизы. Когда герольды покинули арену, пришла пора маршалов. Они объявили имена участников и порядок, в котором те будут выступать. Как оказалось, в одиночном единоборстве с копьём было заявлено всего лишь десять участников, зато в групповой схватке — двадцать три человека и ждали ещё пополнения. Я поинтересовался у Джеффри, почему так случилось: тут пусто, а там густо. Он объяснил, что, поскольку в этом турнире участвуют только местные рыцари, которые знают слабости и недостатки большинства своих противников, то показывать своё искусство в одиночном поединке решились лишь сильные бойцы. А другие рыцари поучаствуют в общей схватке, где есть возможность выбрать себе равного по силам противника.
