Возбуждённые крики неслись из толпы до тех пор, пока троекратно прозвучавшие трубы, возвестившие о начале первого поединка, не утихомирили людей. Тишина продержалась недолго. Как только на ристалище выехали двое рыцарей, воздух вздрогнул от нового рёва толпы. Раздался острый звук трубы, и рыцари с развевающимися за спиной плащами, сверкая доспехами, ринулись друг на друга, чтобы с жутким грохотом столкнуться посередине ристалища. Схватка закончилась в одно мгновение: искусство и удача одного из рыцарей принесли тому молниеносную победу. Его копьё ударило в щит противника с такой силой, что тот вылетел из седла, словно камень из пращи. Счастливчик же усидел на коне, так как копьё противника только скользнуло по его щиту и ушло в сторону. Теперь он делал круг почёта под приветственные крики зрителей, а его противника уносили с поля оруженосцы и пажи. Правда, не все остались довольны результатом, были и те, кому не понравилось, что поединок так быстро закончился. Среди них, к моему удивлению, оказалось немало женщин, жаждущих крови. Лишь в двух поединках копья ломались дважды, прежде чем был определён победитель, и когда начался второй отборочный этап, я услышал сетования: мол, в кои-то веки выдался праздничный денёк, а ничего хорошего так и не увидишь. Это ворчали мои соседи — старые рыцари. Ранее они обменивались замечаниями, вспоминая триумфы своей молодости и сетуя на то, что нынче у молодёжи нет прежнего воинственного духа.
После окончания одиночных поединков и торжественного вручения приза главному победителю на арену снова вышли герольды. Они объявили о том, что вскоре состоится массовая схватка. Я невольно вздрогнул, несмотря на жару, — мне впервые предстояло оказаться на арене.
«Надеюсь, что останусь цел, — подумал я. — По крайней мере, мне этого хотелось бы!»
— Бойцам воспрещается колоть мечами, а позволено только рубить! — провозгласил герольд. — Участник в схватке может применять, помимо меча, палицу или секиру, но отнюдь не кинжал! Сбитый с коня рыцарь может продолжать бой только с пешим противником! Всадникам запрещается нападать на пешего рыцаря! Если рыцарю другой стороны удастся загнать противника на противоположный конец ристалища, где он сам, его оружие или лошадь коснутся внешней ограды, противник обязан признать себя побеждённым и предоставить своего коня и доспехи в распоряжение победителя! Каждый нарушивший правила турнира или как-то иначе погрешивший против законов рыцарства будет лишён доспехов и посажен верхом на ограду, на всеобщее осмеяние…
В ожидании второй половины рыцарского турнира я расположился на траве, в густой тени. Джеффри сидел рядом со мной, а китайцы и Хью — чуть поодаль. Потягивая клюквенный морс из оловянного кубка, я чувствовал себя напряжённо. Выступать мне хотелось всё меньше.
— Джеффри, а участвовать мне обязательно?
— Сэр, неужели вы сможете запятнать фамильную честь отказом?
Его возмущение было настолько искренним, что мне даже стало неловко за свои слова.
Я попытался придумать причину, по которой мог достойно отказаться от участия в шоу железных парней, но, кроме тупой отмазки, что у меня болит живот, в голову ничего не приходило. Здесь такое не прокатывает. Дворянин должен быть мужчиной и может внешне проявлять страдания только в случае серьёзной раны, иначе тебя просто не поймут и запишут в трусы. Честно говоря, мне на их понятия было наплевать, но, с другой стороны, рано или поздно придётся участвовать в различных турнирах, хотя бы потому, что они являются одной из основных составляющих образа жизни дворянина и воина. Помимо этого была ещё одна причина. Я стал дорожить мнением Джеффри. Увидев утром, как он по-детски обрадовался тому, что его господин будет участвовать в рыцарском турнире, я даже ощутил некоторое удовлетворение.
Эх, где наша не пропадала! Назвался груздем — полезай в кузов…
Мы направились в шатёр, и я, раздевшись догола, начал облачаться для турнира. Надел плотные войлочные шоссы, затем длинную рубаху на толстой подкладке. Джеффри вместе с Хью и Ляо принялись прилаживать броню мне на ноги, связывая и стягивая отдельные части ремнями на бёдрах, коленях и лодыжках. Затем дело дошло до плеч и рук. Покончив с «монтажом брони», телохранитель попросил меня подвигать руками и ногами, дабы я убедился, что пластины хорошо подогнаны, а ремни не слишком сильно затянуты. После того как я дал «добро», мне через голову надели кольчугу, а потом закрепили нагрудную пластину. Чем больше на меня цепляли очередные железяки, тем сильнее мне казалось, что я обретаю сходство с металлической статуей, ведь на тренировках я обходился отдельными деталями доспехов и короткой кольчугой-безрукавкой, не стеснявшей движений.
— Теперь шлем, сэр, — сказал Джеффри.
Я посмотрел на металлическую кастрюлю, которую он держал в руках.
— Давай.
Поле моего обзора уменьшилось до минимума. Сквозь прорези перед глазами не было видно ничего, кроме того, что находилось прямо передо мной.
Просто какая-то смотровая щель! Словно из танка смотрю!
