Только я успел так подумать, как примчался мальчишка-паж и принёс мне зелёный пояс и зелёную ленту на шлем. С помощью Ляо и Хью с трудом взгромоздился в седло. Паж взял поводья и повёл мою лошадь к восточным воротам ристалища, где собирались участники «зелёного» отряда. На другой стороне поля уже строились бойцы «красного» отряда. Пока бойцы собирались в группы, маршал зачитал список участников. Затем герольды в очередной раз призвали всех добрых рыцарей выполнить свой долг и тем самым заслужить любовь и благосклонность дам сердца. Они вернулись на свои места за оградой, и наступила наша очередь. Мы вереницами выехали на арену навстречу друг другу. Предводитель нашей партии, герб которого состоял из ветви дерева и руки в металлической перчатке, разместил в первом ряду наиболее сильных бойцов, а сам занял место в центре. Мне досталось место во втором ряду, чему я был несказанно рад. Так мы стояли до тех пор, пока маршалы проверяли ряды обеих партий, желая убедиться, что в каждой из них равное число бойцов. Неожиданно я ощутил спортивную злость при взгляде на блестевшую начищенными доспехами под лучами солнца металлическую стену наших противников. Яркий шёлк плащей, льющихся с плеч рыцарей, разноцветные звери и чудовища, скалящие зубы и клыки с их щитов, — всё это придавало предстоящей схватке красоту и зрелищность, оттеснив на время её тёмную сторону. Ощущение праздника не смогли прогнать даже прогремевшие трубы, означавшие: «Рыцарям — приготовиться!» Несколько мгновений длилась тишина, пока её не прервал Уильям Пакингтон, главный распорядитель турнира, крикнув:
— Вперёд!
Шпоры вонзились в бока коней, и передние ряды обеих партий галопом понеслись друг на друга, чтобы удариться с такой силой, что я, не ожидавший подобного грохота, даже вздрогнул. В следующий миг треть рыцарей обеих партий оказалась на земле. Иные остались лежать на ристалище, другие вскочили на ноги и вступили в рукопашный бой с теми рыцарями из противостоящей партии, которых постигла та же участь. Окровавленные раненые пытались выбраться из толчеи. Оставшиеся в сёдлах всадники, подбадривая себя боевыми криками, продолжали обмениваться такими ударами с противниками, как будто это была настоящая битва. Сутолока увеличилась ещё больше, когда к месту схватки подоспели вторые ряды, бросившиеся на помощь своим товарищам. В их числе был и я.
Подобие порядка нарушилось в первые же секунды, и меня увлёк бешеный, лязгающий железом водоворот, швырявший то туда, то сюда. Только я успевал скрестить мечи с одним рыцарем, как его или меня круговерть уносила в сторону. Рубанув занесённым мечом по подставленному щиту, мне тут же приходилось парировать удар нового противника. Узкий обзор шлема не дал возможности видеть, что делается вокруг, и это привело к пропущенному удару. Я охнул от боли и, разозлившись, размахнулся и изо всей силы ударил мечом своего противника. Тот успел подставить свой меч, но сила моего удара была такова, что заставила противника пошатнуться в седле, и это дало мне возможность ударить его во второй раз. Со злобной радостью я увидел, как он упал на землю, но уже в следующий момент мне самому пришлось отбивать удар нового противника.
Лязг оружия, крики сражающихся и вопли распалённой толпы сливались в такой ужасающий шум, что заглушали стоны раненых, беспомощно распростёртых на арене под копытами коней. Блестящие доспехи и нарядные плащи рыцарей покрывались пылью и кровью. Удары мечей и секир рвали в лоскуты яркий шёлк, оставляя на железе вмятины и трещины. Пышные перья, срубленные со шлемов, падали в лужи крови.
Я уже плавал в собственном поту. Мускулы правой руки, державшей меч, зверски болели от непрерывного напряжения. Под шлемом, звеня в ушах, билась дикая смесь звуков: лязг доспехов, звон оружия, крики и ржание. Всю свою жизнь я гордился тем, что легко выдерживал физические нагрузки, которые преподносила мне жизнь, будь то выступления на ринге, армейский марш-бросок с полной выкладкой или просто уличная драка, а тут почувствовал, что выдохся. Именно в эту секунду проявленной мною слабости я пропустил удар, скользнувший по моему наплечнику. Вроде ничего серьёзного, но меня вдруг неожиданно тряхнуло, и в одно мгновение все мои ощущения свелись к захлестнувшей меня от головы до пяток дикой ярости.
Ну, суки! Всех ур-рою!
